Дезерей сказал это как-то особенно, со смыслом. Альваро не понял намека и даже глянул на друга с просьбою подсказки.
- Генерал, вы думаете, Дангар готовит нападение на нас?
- Так точно, - отчеканил Дезерей. – Мы ненавистны дангарцам по всем причинам, какие только могут быть. У нас иная вера и иной уклад жизни. Мы не одобряем рабства и не молимся на Колодцы. Нас мало, их – много. И, что хуже всего: мы преуспеваем, они – бедны.
Альваро вскричал, пораженный тревогой в словах генерала:
- Но они же не могут уповать на победу! Наша армия – во много раз сильнее их!
Дезерей прищурился:
- Почему вы так считаете?
- Мы обгоняем их, по меньшей мере, на столетье!
- Уверены, маэстро?
- Да, я не сведущ в военном деле, но вот что знаю точно, - да Силва достал пистолет. – Многозарядный револьвер с нарезным стволом и унитарным патроном. Я могу сделать шесть выстрелов за несколько секунд, хотя бы два из них попадут в цель размером с апельсин. Заметьте: я – не снайпер и не офицер, обычный мирный человек. А камни в пехоте Дангара носят гладкоствольные фузеи. Они стреляют полтора раза в минуту, и настолько неточно, что на стволы даже не ставятся мушки! Если бы против меня одного вышла дангарская рота, я уложил бы человек десять прежде, чем погиб.
Генерал склонил голову:
- Вы правы. Полностью правы, маэстро. Наше оружие намного превосходит дангарское, а наши солдаты – опытнее и отважнее камней. Как раз в этом и состоит угроза.
- Простите?..
- Я покажу наглядно.
Расчеты уже вернулись к орудиям, все ждали только приказа генерала, чтобы возобновить стрельбы. Командиры расчетов в ожидании смотрели на Дезерея. Он встал и скомандовал:
- Четыре бочки на южном краю стрельбища. Картечь. Огонь по готовности.
Командир батареи криком повторил приказ, эхом отозвались командиры расчетов:
- Кар-рртечь! Зар-рряжай!
Заряжающие швырнули в стволы бумажные брикеты с порохом, забили шомполами, зарядили картечные гранаты, дослали шомполами, вставили фитили.
- Цель – четыре бочки на южном краю!
Корректировщик нацелил на бочки оптический прибор и сообщил данные для прицела.Наводчики покрутили рукояти на лафетах, пушки повернулись к цели жерлами стволов. Наводчики подняли руки, сигнализируя готовность. Командир батареи кивнул:
- Огонь.
Командиры расчетов выкрикнули:
- Огонь!
Вспыхнули факела в руках стрелков.
- Пли!
Факела коснулись фитилей. Батарея изрыгнула картечь. Хвосты дыма выплюнулись из стволов, пушки дернулись назад под силою отдачи.
Секунду спустя бочки разлетелись на куски. Первые же выстрелы разнесли их в щепу, облако древесных осколков взметнулось над землей. Новые попадания пришлись туда же, дробя щепки еще мельче: в труху, в серый туман.
Последнее орудие откатилось после выстрела. Упала тишина. Уничтоженное вещество бочек пылью оседало наземь.
- Тысяча чертей… - выронил Фернан.
- Потрясающе!.. – молвила Беатрис, блестя глазами от восторга.
Альваро сказал:
- Простите, генерал, но ваш пример доносит обратную мысль. Выучка и меткость батареи – невероятна!
- Пример не окончен, - произнес Дезерей. И громко, чтобы слышали расчеты, прокричал: - Воины Лаэрты! Ответьте на вопрос! Что будет, если на нас нападет империя Дангар?!
На миг солдаты замешкались, а потом грянуло:
- Разобьем их! Смерть камням! Слава Каталии! Слава!
- Вот видите, - сказал Дезерей и мрачно опустился на место.
Альваро, Фернан и студентка обменялись взглядами. Даже Беатрис, при всем своем уме, не поняла, что имел в виду генерал. Она и спросила:
- Сеньор, простите… разве это плохо, что наша армия верит в победу?
- Хорошо, - выдавил Дезерей. – Очень хорошо.
- Но тогда…
- Вооруженные силы Каталии – двести семьдесят тысяч человек. Из них половина – снабжение и тыловые части. Сражаться будут сто сорок тысяч: сорок – на море, сто – на суше. Кайзер пошлет по суше миллион. Наши воины отважно отразят атаку, Дангар потеряет полмиллиона, а мы – каких-нибудь пятьдесят тысяч. Потери один к десяти – это достойно мифов и легенд. Славься, Каталия!.. Но потом кайзер пришлет еще один миллион. Что вы тогда будете делать, сеньорита?
Беатрис смутилась и опустила глаза. Генерал тоже смутился:
- Простите, что омрачил вас. Сочиняйте книги о любви и молодости, не трогайте войну. Это слишком страшный предмет, чтобы о нем писало столь светлое создание.
Альваро спросил:
- Генерал, вы боитесь дангарцев?