Фреска все так же золотилась в безмолвии. Но свет как будто померк, воздух стал душен, горло сдавило.
- Знаю, боже, что ты не простил… Я ищу службу – нахожу только унижения. Отовсюду гонят взашей, предлагают лишь такую работу, о которой стыдно сказать… И я понимаю, господи: все это – правильно! Такова есть расплата за грех. Пока совесть не очистится, не найду я себе места. Так и нужно, господи. В этом твоя забота о моей душе. Я ее чувствую и ценю! Я так благодарен тебе, о всеблагой!
От полноты чувства слезы навернулись на глаза. Дитрих упал на колени и прочел молитву еще пять раз, очищая душу каждым словом. Он ни о чем не стал просить Сеятеля, хотя нуждался во многом: и в деньгах, и в удачном исходе следствия, и – главное – в мире с женой. Но просьба испортила бы покаяние. В конце молитв Дитрих сказал лишь:
- Я готов принять искупление с благодарностью, сколько бы его ни было. Славься, Сеятель!
Когда он обернулся, служка по-прежнему стоял на страже, а камни-прихожане толпились в стороне – ждали допуска к иконе. Очищенной душою Дитрих остро ощутил несправедливость. Он напустился на служку:
- Зачем вы заставили их ждать?!
- Но ваше благородие просили: чтоб никто не мешал…
- Просил от гордыни, поскольку грешен! А вы, служитель церкви, должны были отказать!
* * *
Как только Дитрих пустился на поиски места, отношения с женой стали налаживаться. Вечерами Мари встречала его за накрытым столом, одетая в нарядное платье. Давала подержать Хайнца, потом поручала сынишку заботам служанки, а сама ублажала мужа. Кормила, гладила, расспрашивала обо всем. Дитрих отвечал без жалоб, просто описывал: был там-то - отказали; потом пошел туда-то – не достоялся, закрылось. Мари возмущалась: как так можно с защитником отечества?! Своим гневом старалась его поддержать, будто говорила: «Любимый, я найду силы злиться за нас обоих!»
Потом шли в постель. Разгоряченная злостью, Мари жарко отдавалась ему. Потом, не одеваясь, кормила Хайнца, и укладывалась спать, прильнув головой к плечу мужа. Перед сном чуточку жаловалась:
- Сегодня купила молока, хлеба и свечей. Ушла половина марки. И нашей фрау скоро платить за месяц… Но ничего, любимый, мы со всем справимся. Ты лучший на свете!
И засыпала, обняв его горячей рукой.
Дитрих совершенно ясно помнил, что чувствовал в такие моменты прежде, до войны. Ссоры с женой доводили его до кромешного отчаяния. Зато потом, когда удавалось помириться, когда Мари становилась страстной и ласковой, когда засыпала на его груди – он растворялся в блаженстве. Даже заснуть не мог – лежал с закрытыми глазами и жадно впитывал каждую каплю драгоценного счастья.
Прошел год, наполненный событиями, весьма далекими от нежности. Он снова лежал в постели с Мари и знал по памяти, твердо знал, что должен ощущать любовь. Однако на сердце было иное. Волны настроения Мари, прежде вызывавшие страх и восторг, теперь рождали подозрение.
Мы отвыкли друг от друга – и не диво, целый год миновал. Я за неделю еще не привык заново. А Мари растаяла сразу, как я пошел искать службу. Чувство ли это с ее стороны – или просто поощрение, морковка для осла?
Мари перед сном говорит о тратах. Это же не случайность, а напоминание: не дает мне забыть, что от меня требуется.
Мари злится на чиновников за мои унижения… Вот только за них ли – или за свое безденежье? Она, якобы, мне сопереживает… Нет, неправда: я-то чувствую не гнев, а раскаянье. Мари бы знала это, если б потрудилась услышать. Не мне она сочувствует, а себе самой.
Они собрали и пересчитали все свои сбережения. Вышло двести девяносто три марки. Месяц жизни обходился в шестьдесят-семьдесят – смотря по ценам на воду и потреблению дров. Следовательно, затянув пояса потуже, можно прожить на сбережения почти полгода.
Супруги сделали из этого расчета противоположные выводы. Дитрих воспрянул духом: за половину-то года следствие уж точно завершится! Его восстановят на службе, либо уволят как полагается, с выходным пособием. А унизительные и бесполезные поиски места послужат очищением души.
Но Мари сделалась мрачной: целых полгода строгой экономии! Зиму пережить почти без дров! Как маленький справится с холодом?.. А через полгода – что? Следствие никогда не кончится, это уж ясно!
Дитрих попробовал утешить:
- Все будет хорошо, найду другую службу.
- Уж ты найдешь, конечно! Толку от твоих поисков…
- Это не так-то просто. Могла бы посочувствовать, а не грызть.