рвых королева Сильмерен, самого крупного и прогрессивного государства людей, сидящая на троне Белого города вот уже семьдесят лет, урожденная эльфийка, дочь Валиера короля звездных эльфов. Во времена великой войны он вопреки воли отца, женилась на смертном, короле людей, великом воители возглавившим поход против темного властелина. Красивая история любви. Одно из немногих исключений из правила, что эльф не может полюбить смертного. В свое время этот пример меня немало вдохновлял. Потом смертный умер и трон людей перешел в руки эльфов. Впрочем, по официальной исторической версии она ни в коем случае не была эльфийской марионеткой, а честно отстаивала интересы государство на внешне политической арене. Как было на самом деле узнать невозможно, но люди запад любили свою королеву. Хотя оппозиция и не упускала шанс напомнить о королевском происхождении. Поколения оппозиционеров менялись, а королева оставалась на троне, нисколько не теряя своего бессмертия. Кроме того во всех крупных борделях столичных городов мира, за баснословные деньги любой желающий мог почувствовать себя королем и великим воителям вкусив плод эльфийской любви. Все они вопреки легенде и неблагодарной работе бессмертия своего не теряли и стариться не спешили. В общем эльфов по эту сторону великого моря осталось мало но они были. Морлас был одним из них. Некогда он был начальником внутренней разведки лесных эльфов, ведомства выполнявшего аналогичные функции тому, которое я планировал создать. Король же лесных эльфов Кейрос был по совместительству главой эльфов всех народностей, таким образом власть сосредоточенная в руках Морласа распространялась на всех эльфов. Он вступил в должность сразу после великой войны, то есть во время великого переселения. Грандиозные события тех лет породили разгул мошенничества и преступности даже среди благородных и бессмертных старших братьев человечества. Это дало Морласу беспрецедентные полномочия. Он был жесток и талантлив. Он взял происходящее в ежовые рукавицы, организовав сеть информаторов и доносителей. Его боялись и ненавидели. Исключительный случай в истории эльфийского правосудия некоторые дела были доведены до смертной казни. Он сделал многое и вписал свое имя в историю. Спустя десятилетие ситуация устаканилась. Но Морлас не мог легко расстаться с властью сравнимой с полномочиями верховного короля и продолжал действовать жестко и бескомпромиссно, не взирая на статус и происхождение обвиняемых. К тому же сам он был не высокого происхождения. Все это в купе позволило быстро сформироваться против него могущественно оппозиции эльфийских аристократов. В тоже время такая фигура уже не была нужна верховной власти, так как критические времена миновали. В итоге против него было сфабриковано дело и он был приговорен к пожизненному изгнания из эльфийских земель, аннулированию всех его наград и титулов а также к полному вымарыванию всех его деяний из истории. Это было страшным ударом для идейного патриота и принципиалиста. После чего он перебрался в вольный город. Подпродал кое-какие эльфийские награды, которых был формально лишен, но де факто вывез с собой, и еще некоторое барахло и начал скромное существование на проценты. Пил по всем захудалым кабакам города. Ругал эльфов, ругал их королей, наших королей, продажную эльфийскую королеву которая позорит и тех и других и все в таком роде. За короткий срок он стал никому не интересен и превратился в жалкого типа. Его то по моему распоряжению и отыскали в каком то кабаке. Он был идеален. Он имел колоссальный опыт. Эльфа с такой-то предысторией заведомо не любили все. А те кто имел честь с ним столкнуться начинали ненавидеть. Ему не страшно было давать в руки власть, так как он не смог бы меня свергнуть по причине своего расового происхождения. В тоже время истосковавшийся по власти он ухватился за мое предложение и с рвением взялся за дело. Он действительно был талантлив и опытен в своем деле. В кротчайшие сроки он набрал штат орков и людей и создал сеть по всей стране. Он знал обо всем, что происходила внутри. А спустя несколько лет имел своих людей и в криминальных и властных кругах ближайших соседей. Вопреки ожиданиям он снова стал значимой фигурой в мировой истории. И очевидно безмерно этим гордился. На его ведомство мы полагались в вопросах изоляции нашего государства от проникновения фальшивых денег. И помимо того полагали решать проблемы в порядке их поступления. А на тот момент никакое суверенное государство ни то, что не планировало вести против нас подрывную деятельность, но даже и не подозревало о нашем существовании. Точнее сказать о масштабах нашего существования. Потому как, конечно же, скрыть то факт, что мы развернули некие промышленные предприятия на востоке в землях бывшей империи, мы никак не могли. Огромный поток товаров, который мы пускали на международный рынок, красноречиво выдавал нас. Да и закупки как различного оборудования, так и специалистов тоже. Но тем не менее все мировые разведки воспринимали это как нечто аполитичное, сугубо коммерческое. К тому же немалую роль сыграло привлечение Морласа, у которого за плечами был более чем столетний опыт контрразведчика. Многие свободные коммивояжеры, посетившие наши гостеприимные края в первые три года, особенно те которые по совместительству работали на тайный приказ Белого Города или аналогичные структуры других стран, по счастливому стечению обстоятельств пропадали без вести. И все-таки до конца мне так и не ясно как такое огромное государство как Венснот, нас ближайший сосед, с первоклассной разведкой , мог проморгать размах происходящего. Конечно, ближайшие наши соседи на тот момент это Ундар и Халифат, но их мне сложно воспринимать как нечто суверенное, к тому же они то были в курсе, но по естественным причинам не делились информацией с западными коллегами. Очевидно, близорукость Королевства связанна с какими то внутренними политическими противоборствами которые происходили в то время в государстве и приковывали к себе все внимание. И если по ряду других событий я, описывая их в некоторой ретроспективе, могу привести все объективные первопричины происходящего, не взирая на то, что на момент протекании они мне были не известны, то в данном случае я до сих пор в неведении. Строго говоря мой замысел написания мемуаров, а как иначе я могу назвать этот труд, уже несколько потерпел фиаско, потому как на момент написания этих строк я сижу в каменной башне Ундара, пограничной провинции моей империи, в поисках выхода из кризиса. В теории я хотел изложить все предшествующие этому события в виде воспоминаний одной ночи, а затем продолжить описывать события по мере их свершения. Но как-то событий де факто оказалось многовато и поэтому этот литературный прием мне придется оставить. Впрочем, я учился на экономиста, а не лингвиста, поэтому мне простительно. И происходящее на политической кухне Венсонта, в те первые годы великих реформ, мне до сих пор неизвестно. Как бы там не было, но в зародыше нас не задушили. Многое случилось за первые три года, но все-таки одно событие требует к себе особого внимания. Потому что все остальное было закономерно и текло своим чередом. Все остальное можно рассказать перепутав порядок и никто и ухом не поведет. И вообщем без этого человека, даже пожалуй нет, без этого него, я бы не смог уехать на запад и наворотить того чего наворотил.