Поскольку все они рассказали одно и то же и даже практически одними и теми же словами, я перескажу все от себя, чтобы сэкономить твое время и свою бумагу.
Они приехали вместе с Кристофером Квилтером на вызов на ранчо К‑2 во вторник утром девятого октября. Они тщательно осмотрели тело Ричарда Квилтера. У него была прострелена грудь. К моменту их приезда труп уже полностью окоченел. Они осмотрели весь дом и участок Квилтеров. Насчет следов ничего определенного сказать не смогли — когда они приехали, вокруг все было уже прилично истоптано. Газ в любом случае не придал особого значения этим следам — слишком много способов их обойти, как минимум обуть чужие ботинки. Сформировать никакого мнения насчет личности преступника не удалось.
Топсон даже не стал с ними церемониться. Те двое помощников, как я позже узнал, оказались братьями Газа, недавно приехавшими из Техаса. Вместе эти ребята создавали грозную троицу: общий рост около девятнадцати футов; общий вес порядка шестисот фунтов.
Их отпустили, и Хэнк уверенно обратился к присяжным. Он сказал, что если им нужно переместиться в отдельную комнату на несколько минут, чтобы все обговорить, то они могут сделать это прямо сейчас. Но он так же им напомнил, что они не могут считать себя свободными до тех пор, пока не вынесут окончательное решение. Он знал, как и они, что сегодня было впустую потрачено много времени, и «кр-роме того», не было смысла дальше тянуть резину. Какой-то сукин сын ворвался в дом Квилтеров, застрелил Дика Квилтера и смылся. Хэнк завершил свое обращение соболезнованием о том, что закон прямо сейчас не в состоянии никак помочь Квилтерам; и так же добавил, что горячо надеется на то, что вскоре он все же сможет свершить суд. Затем он передал слова присяжным.
Если бы я писал книгу, я бы повременил с озвучиванием вердикта. Но поскольку я пожертвовал своим литературным стилем ради твоего понимания, мне придется пропустить эту кульминацию.
Возможно ее отчасти сможет заменить следующее: все, что рассказала присяжным тетушка Грасия с моими комментариями.
I. Отец был самым сильным членом нашей семьи. Это было правдой год назад.
А неделю назад — нет.
II. Отец мог обезоружить любого из нас.
Опять же, неделю назад — сомнительно. Но допустим, мог. А вот стал бы? Можешь себе представить отца, спрыгивающего с кровати и вырывающего из наших рук пистолет? Я нет. Джуди, мы оба знаем, что он бы остался лежать в своей кровати и попытался бы пристыдить нас за наше сумасбродство. Тетушка Грасия была права на этот счет. Он не мог никого из нас бояться. Он бы подумал, что все это постановка, блеф. Стал бы он это терпеть? Да, сколько угодно. Могу представить, как он лежит в кровати и смеется над нами.
III. Отец не находился под действием наркотиков. Он полностью собой владел.
Правда ли это? Или доктор Джо любезно солгал?
IV. Никто из нас никогда не пользуется задней лестницей.
Мы все ей пользуемся, за исключением, быть может, Ирен.
V. Раз убийцы не было в нашем доме, он сбежал.
Не стоит и акцентировать внимание на том, какая это софистика.
VI. Мы все были заперты в своих комнатах. Доказательство: Ирен нашла семь ключей, отперла семь дверей и оставила семь ключей в замках снаружи.
На верхнем этаже по коридору у нас десять комнат. Ирен нашла и использовала семь ключей. Подумай над этим. Не собираюсь об этом писать. Помни, что все ключи от спален были одинаковыми. В двери на чердак не было ключа. Сейчас есть. Я нашел его все в той же коробке. Вот и я немного побыл ищейкой. Но было ли это его первое или второе путешествие вниз с чердака за эту неделю, ключ не сказал.
IV
Джуди, я не сумасшедший. Но иногда меня охватывает чувство, будто это так. Я не пытаюсь своими каракулями доказать, что кто-то из нашей семьи убил отца. Кажется, что единственная оставшаяся у меня надежда — доказать, что никто из нашей семьи не убийца. Но я собираюсь придерживаться дедушкиного отношения к правде. Мне придется добывать свои доказательства через правду — иное меня не устраивает. Мне нужно установить невинность Квилтеров и восстановить семейную честь, прежде чем я смогу начать попытки доказать что-то другое.