– Спасибо, ваше величество, но не надо. В общих чертах история известна, а Делал, – д'Оффуа кивнул в сторону жены, – видела подробности и вряд ли хочет их вспоминать.
– Разумеется. – Султан сцепил пальцы и глубоко вздохнул. – Но что дальше? Вы здесь, в Стамбуле. Чего я должен ждать от таких гостей?
Женщине не следует встревать в разговор мужчин, это закон Востока. Но так ли важны законы для принцесс?
– Вы что-то говорили о союзе, ваше величество? – Ахмед Сари даже вздрогнул, услышав нежный голос. Но что же делать, Тунис – единственная провинция в его империи, где женщин распустили. Они не то что влезать в разговоры мужчин, трон имеют право наследовать! И уж с этой дамой, несомненно, придется считаться. – Против кого?
Вот так, прямо, без положенных намеков, оговорок и недомолвок. Так, как он сам же и начал этот разговор. Ну что, государь, продолжите в том же духе?
– Мне многое не нравится в моей империи, господа, многое изменить надо, но пока невозможно – чем больше власти, тем меньше свободы, вы это еще поймете.
Гости замерли. Откуда такая откровенность? Он куда их сейчас приглашает?
– Да-да, – султан невесело усмехнулся, – после того как вы раскрылись в мечети… вы ведь не случайно показали в мечети родимое пятно, сударыня? Так? Разумеется. Вот с этого момента вы увязли в нашей политике, как в зыбучих песках. Намертво. Впрочем, это все красивые слова. А теперь к делу.
Ахмед Сари говорил, а на душе каждого из гостей наливался тяжестью камень. И сразу немаленький, к концу рассказа он жал, грозя раздавить незадачливых игроков, ввязавшихся в соперничество сильных мира сего. Такого поворота судьбы они не ожидали, к этому их не готовили.
Интриги в мире дипломатов и чиновников, контакты в среде купцов и местной знати – это ожидалось и даже приветствовалось. Но влезать в игры в властителей страны, встать поперек чьих-то денежных интересов?! Нет, спасибо, не надо.
А придется. Как оказалось, на незадачливую принцессу и ее не менее незадачливого супруга появились виды у купеческой лиги Стамбула. Проще говоря – у богатейших людей империи. После султана и его визирей, само собой. Этим господам крайне не нравилось расплодившееся в Средиземном море пиратство, оно уже не просто мешало торговле, оно делало ее почти бессмысленной. Зачем тратить силы и деньги на захват новых рынков, договариваться о ценах и сроках, если твой товар запросто перехватят в море и за бесценок продадут в дальнем порту, обогатив тамошних дельцов.
И чем дальше, тем становится хуже. Складывается впечатление, что нынешний паша Туниса не в силах или не желает приструнить разбойничью вольницу.
– Так что ждите, господа, визита уважаемых людей. И помните, что я желаю им успеха. У них могущественные враги, но я уверен, что с вашей помощью они будут побеждены.
Спасибо, добрый государь. А нам что делать? Отказаться? Увы. Султан – человек обидчивый. И уж точно найдет возможность отомстить грубиянам, напрочь забыв о гуманизме и дипломатическом иммунитете.
– Мы можем рассчитывать на вашу помощь?
– Нет. Но я и не буду вам мешать. Поверьте, это тоже немало. А сейчас давайте вернемся к веселью – невежливо надолго покидать хозяев бала.
Его величество встал, показывая, что разговор окончен.
Кабинет Великого визиря Османской империи
– О великий, срочная новость.
– Надеюсь, достаточно важная, чтобы беспокоить меня в ранний час?
В самом деле, что такого должно было случиться, чтобы этот червяк рискнул прийти в столь неурочное время, когда серьезные люди долго и с наслаждением смакуют свой кофий? Видимо, все-таки случилось. Во всяком случае под ложечкой противно заныло.
– Вчера его величество инкогнито посетил бал в венецианском посольстве…
– И что? – грубо перебил визирь.
– И беседовал с супругами д'Оффуа, – реис уль-кюттаб сказал и втянул голову в плечи, ожидая начальственного гнева. Воистину страшно приносить такие вести – казнить не казнят, но пару зубов могут и выбить с досады. Бывало уже. А выращивать новые больно и дорого, маги в последнее время цены до небес задрали.
Но пронесло, естественный вопрос был задан вполне спокойным голосом:
– Долго?
– Около получаса.
– О чем говорили?
– Неизвестно. Султан провел их через магическую дверь.
А вот это плохо. Закрытая могучим заклятием волшебная дверь, соединяющая посольство и дворец – тайна. Ее создали давно, когда некий давно умерший султан только-только разрешил венецианцам построить посольство и определил ему место. Для чего – теперь уже неизвестно. Тот, прежний, правитель унес тайну с собой в могилу. Но дверь осталась. И открыть ее мог лишь действующий султан, прошедший обряд коронации.