— Иди со мной!
Все оставалось без изменений. Богиня глядела на него, твердая, кремовая плоть вокруг ее глаз собралась в морщинки.
— Странно, — сказала она. — Я чувствую сопроти…
Она оборвала фразу со сдавленным вскриком. Затем села и в удивлении уставилась на него.
Холройд услышал свой голос.
— Что случилось?
— Ничего, ничего, — нетерпеливо покачала она головой. Это было сказано так, словно она пыталась убедить в этом саму себя.
Холройд ждал. Случившееся, то, на что она намекала, для него не было понятным. Но объяснение того, почему оно не было понятно, было таково: туман мог быть могуществом Пта, вдавленным теперь в личность Питера Холройда, но с этой непонятной комбинацией человека и бога нельзя было обращаться как с обыкновенным человеком.
Что бы она ни подразумевала, приказывая ему идти с ней, что бы она ни желала, по отношению к Пта и к Инезии это должны были быть различные вещи, запутавшие различные применения ее божественной силы. Он был на грани разоблачения. Он почувствовал жар, затем холод и спадающее напряжение.
— Инезио, что ты делал с тех пор, когда я тебя видела в последний раз?
Слова были сказаны резко. Ее глаза вперились в него с искрящейся интенсивностью, как танцующая голубая вода, смешанная с переплетением солнечных лучей. Было тяжело смотреть на нее. Ее лицо, казалось, теряется в бликах света, света, который пульсировал и прыгал. Казалось, у него нет источника, просто он растет из воздуха вокруг нее.
— С тех пор как ты в последний раз видела меня?! — эхом отозвался Холройд, и его тон был таким холодным, что он почувствовал дрожь. — Дай мне подумать! Во-первых, — начал он, — я выходил в сад. Вернувшись, я застал Мирова, ждавшего меня. Я вышел с ним проверить сокровища Зард, затем…
Он остановился. Ее глаза снова изменились. Они были круглыми, свинцовыми дисками, как морс под небом, затянутым тучами, но с электрически-голубыми искрами в их глубинах. И эти глаза вглядывались, но не в его лицо, а в его руку. Его левую руку.
— Кто дал тебе это… кольцо? — спросила она гневно.
— Кольцо? — повторил Холройд. Он вглядывался в простую форму, слишком удивленный, чтобы сказать большее. Он вцепился в ускользающую мысль. Он начал:
— Почему это…
Его оборвал смех. Это был звенящий звук, и прекрасное женское тело с удивительно юным лицом оживилось и выглядело более тепло от этого восхитительного смеха. Одно лишь было странно: цвет глаз ее вновь поменялся. Они еще оставались голубыми, но теперь они были огненно-голубыми.
Они сверкали нечеловеческой, адской яростью. И ее голос в этом неистово штормящем морс хлестал дьявольскими меняющимися интонациями.
Она пронзительно закричала:
— Кто дал его тебе? Кто? Кто?
— Зачем тебе, Инезия? — мягко сказал Холройд. Он почувствовал потрясение, но сверх этого он понимал, что владеет положением. Он глядел на нее насмешливо, искренне заинтересованный. — Все действительно очень просто, — продолжал он, и уже твердо знал, что один Холройд не мог бы быть таким спокойным перед лицом фантастически серьезного демонического взрыва негодования.
— Я продолжу с момента встречи с Мировым, — объяснил он, — когда он спросил у меня, почему у меня нет моего перстня-печатки. В спешке я, видно, перепутал. — Это прозвучало малоубедительно. Кольцо должно быть там, в комнате, из которой худая женщина получила бланки приказов. Хотя зачем такое опасное кольцо было поручать заботе принца Инезио — это было уже другое дело.
Он видел, что незабываемое выражение глаз снова сменилось. Все еще голубые, теперь они были спокойными. Такими же ненормально спокойными, как и он сам. Ее голос также был мягким и спокойным.
— Я должна просить тебя извинить меня, Инезио. Действовали те силы, о которых я не говорила тебе, и они мне недавно расстроили важное предприятие. Сними кольцо, а потом я тебя возьму в путешествие умов. Впоследствии… — она улыбнулась удивительно нежной улыбкой и ласково произнесла: — Впоследствии я скажу тебе «до свидания» так, как прощаются любовники. Ну а пока положи кольцо назад… где ты его взял.
Холройд медленно пошел в комнату, откуда худая женщина принесла кольцо. Переступив порог, он закрыл за собой дверь и почувствовал желание выбежать в другой коридор. Он узнал чувство. Оно было таким, как тогда, в маленьком домике в джунглях, как будто его кто-то стукнул. Слишком многие вещи торопили его. Он должен взять тайм-аут и оценить положение. Но только не теперь. Позднее.