— Я показала тебе дальнюю часть Нуширвана, примыкающую к Аккадистрану, так как я уверена, что знания о ней помогут тебе в нападении.
Холройд совершенно не представлял, каким образом. Он попробовал сказать это, но изменил свое решение. Так как он ничего не знал о прошлых разговорах Инезио и богини, он мог задавать много лишних вопросов помимо тех, которые он уже задал. Он сказал:
— Эта река кипящей грязи… Почему мы не можем пересечь ее?
Женщина покачала головой. Движение, произведенное ее волосами, вызвало сноп света. В нем был очаровательный блеск золота, как огонь, вернувшийся к жизни. Голос ее звучал нежно, казалось, он вытекал из мрака.
— Есть вещи, Инезио, о которых даже ты не должен спрашивать, они лежат за пределами моих возможностей.
Она встала. Обошла вокруг стола, и ее теплые мягкие руки обвились вокруг его шеи, когда она прогнулась назад. Сначала ее губы были прохладными, потом все более требовательными. Нелегкие вопросы, которые все еще мучили мозг Холройда, начали угасать. «Позднее, — подумал он растерянно. — Я обдумаю все это потом…»
Холройд взял ручку и написал:
«Величайшим могуществом в Гонволане обладает богиня Инезия. Перед тем как Пта был убит, она принесла его сюда. Как это было сделано, мне показали».
Он вгляделся в этот параграф с удовлетворением. Только возможность видеть написанное заставила его почувствовать себя лучше. Весь день вчера он пытался прочувствовать это. Новое утро всегда замедляло темп его жизни. Здесь он сидел у письменного стола один, обдумывая свои проблемы в привычной для него манере.
В результате всего, казалось, общая картина прояснилась. Лоони послали против ее воли вернуть его назад в Гонволан, и она сделала это. Так все началось. Выписанное все на бумаге позволило ему связать некоторые кусочки и сделать важные заключения. Холройд макнул свою ручку, затем снова написал:
«Вторым величайшим могуществом в Гонволане, но теперь уже существенно ограниченным, обладает Лоони. Она сорвала попытку богини Инезии захватить Пта во дворце. Как этот захват был совершен, мне показали и…»
Холройд остановился. Он отложил ручку и вглядывался в предложение. Оно было неправильным. Ему не показали. Он тихо присвистнул, затем очень медленно начал писать. Через полчаса больше не было ни одной ошибки. Он записал свои выводы:
«Женщина, которую я принимал за Лоони, конечно же, была Инезией. Соответственно, все то, что мне говорили замковая принцесса, Мура — крестьянская девушка — и жена маршала Нанда, является искаженной версией, если не полной противоположностью правде. Худая женщина, которая пыталась убить меня, давшая мне кольцо и разговаривавшая с таким трудом, должно быть, настоящая Лоони».
Холройд откинулся назад и вгляделся в написанные слова. Он был потрясен, удивлен, и тысячи новых вопросов теснились в его голове, приводя его в полнейшее изумление. «Зачем, зачем она сделала так, как она сделала?»
На это не могло быть однозначного ответа. Инезия не пожелала дать ему ключ. Все это она делала потому, что должна была делать. Пта, совершивший свои приготовления для слияния с расой, не был абсолютным идиотом. Он оставил защиты. Холройд стал перечислять их одну за другой на листке бумаги:
«Первое — вызов прежней личности, предположительно разумной. Личности, возвращенной, чтобы быть Питером Холройдом, — он сделал паузу, потом добавил: — Это кажется невероятным, чтобы Пта желал такого постыдного вызова. Но вызвать его — первая защита.
Второе — область тьмы должна быть показана. Третье — молитвенный жезл в действии. Четвертое — путешествие умов с его смешным открытием, что богиня не может проникнуть в Нуширван через реку кипящей грязи, которая окружает густо заселенную часть штата, как ров. Пятое…»
Холройд остановился на пятом. Так как оно было наименее ясным. Но нельзя было ошибиться, так как Инезия требовала этого, как жизненно важного. В маленьком коттедже она пыталась соблазнить его крестьянской девушкой Мурой.
Холройд нахмурился, но вынужден был согласиться, что он поддался этому неосознанно, но это понятно.
Секс был великой основой. В мире, где было сделано странное и ужасное открытие, что, когда мужчина обожал женщину в определенной строгой церемонии — или женщина мужчину, — женщина становилась богиней в действительности, так же как и по имени, а мужчина — богом. В таком мире секса должна быть близкая связь с необъятной великой ограниченной силой, которая порабощала нацию в четыре, пять, десять миллиардов душ. Ужасная мужская склонность превращать воздаяние почестей героям, королям и несуществующим богам имела, наконец, сотворенное божество.