Солнце, которое лежало низко на востоке, заняло характерное для середины утра положение. Пыль от полумиллиона не устающих ног поднялась в воздух, как серый туман. День обещал быть жарким и душным. Двое мужчин тащились к ней, неся третьего. Один из них сказал:
— Здесь, кажется, не будет места для моего больного брата.
Другой наклонился к тому, который был без сознания. Он сказал устало:
— В чем дело? Он выбрал значительно лучший путь, по сравнению с нами.
— Я займу подстилку, — сказал первый из говоривших.
— Мой брат в очень плохом состоянии. Он…
Он увидел, что говорит, стоя спиной к женщине. Он оборвал себя, затем повернулся к Лоони.
— Я надеюсь, что вы не будете возражать, если я стащу его, — он указал на Холройда, — с постели. Мой брат без сознания.
Лоони посмотрела на него. Требование было таким вызывающим, что она подумала, что плохо расслышала. Она собралась ответить, но мужчина уже наклонился и стал стаскивать Холройда с подстилки.
Она схватила его за руки и оттолкнула. Его пальцы впились в ее кисти, и он опрокинулся назад, увлекая ее за собой. Он был сильным, и его воля была упорной и непреклонной. Ее желание оттолкнуть его было погребено под тяжестью мужского тела. Через мгновение тело любимой изнеженной жены Нушира было изрядно помято. Она уже истощилась в борьбе, когда его шепот достиг ее ушей.
— Отправляйся в Нуширван! — прошипел он. — Отправляйся в Нуширван! Я встречу тебя во дворце Котахэй… позже…
Лоони похолодела. Затем она стала трясти мужчину в неистовом удивлении, но он внезапно посмотрел на нее расширившимися глазами, в которых светился ужас. Он задохнулся в изумлении.
— Я, должно быть, обезумел. Не знаю, что это нашло на меня. Прошу прощения.
Она была слишком обессилена, чтобы чувствовать сожаление, откинулась назад на подстилку и тотчас же выпрямилась в испуге. Тело Пта исчезло.
После длительного времени потрясение от удивления ушло. Она узнала мужчину, который произнес те слова, о Нуширване. Пта обдумывал их все это время, пока Инезия могла услышать, находясь поблизости.
Он не хотел, чтобы Инезия знала, что он может перемещать себя из тела в тело. Он не хотел, чтобы Инезия заподозрила, что он — божественный Пта, и поэтому у него была причина организовать это происшествие и незаметно скрыться.
— Если вы не будете возражать, — сказал знакомый мужской голос, — я сейчас положу своего брата на эту постель.
Лоони пристально вгляделась в усталое лицо. Но его лицо не выказывало никакого признака того, что она высматривала. Не было причины, из-за которой это могло бы произойти. Возможно, мужчина служил Пта. И у нее теперь были инструкции. Отправляйся в Нуширван! Тем не менее она все еще стояла, колеблясь, потому что Инезия должна убедиться, тщательно убедиться, что она невредима.
Мысль была подобна сверкнувшему кинжалу. Справа от нее, на высокой стене, что-то двинулось. Затем слева. Приставные лестницы с солдатами замельтешили внизу. Минут через пять они перетекли в «больничный» район, перекрыли ворота и выстроились вдоль «больничной» изгороди. Безжалостно они растаскивали со своего пути подстилки вместе с людьми, находившимися на них. В действие были приведены большие светлые пилы. Главная стена начала осыпаться. Не более чем через десять минут в ней была прорезана дыра шириной в пятнадцать футов и до самого верха. Через нее въехала женщина на чудовищном гримбе.
Женщина была высокой и стройной. Ее карие глаза были яркими, почти янтарными в своем сверкающем сиянии. Ее лицо было худощавым, тонко очерченным и спесивым. Это выражение непомерной гордости позволило Лоони узнать величественное создание. Физически в выборе Инезии не было ничего удивительного. Зард Аккадистрана каждым дюймом своего тела давала понять, что она королева, полностью отвечающая своей задаче быть правительницей более чем двадцати миллиардов человек. Вопрос заключался лишь в том, была ли действительно Инезия в этом теле?
Гримб стал. Солдаты двинулись вперед, образуя кольцо, внутри которого грациозно двигалась Зард Аккадистрана, улыбаясь мужчине, лежащему на подстилке. Она вгляделась в лицо Лоони, а затем отшатнулась назад, ее глаза расширились в испуге.