Кросс улыбнулся.
— Давайте. Я думаю, вы убедитесь, что это настоящие волосы.
Конечно, они были настоящие. С того момента, как он нашел решение этой проблемы — густая жидкость, которой он обрабатывал корни своих волос, постепенно превращалась в тонкий слой похожего на кожу вещества, достаточно плотного, чтобы скрыть его предательские усики. Путем тщательного расчесывания волос, до того как процесс затвердевания был завершен, были созданы мельчайшие отверстия для доступа воздуха к корням волос. Частые замены материала и долгие периоды, когда его волосы и голова оставались в нормальном состоянии, делали процедуру безвредной. Ему казалось, что истинные слэны делали что-то похожее уже много лет. Опасность всегда их подстерегала, даже в период «отдыха».
В конце концов Инграхам недоброжелательно сказал:
— В принципе, это ничего не подтверждает. Если Кросс придет сюда когда-нибудь, его не поймаешь на такой простой вещи. Вот и доктор. Я думаю, все в порядке.
Палата был большая, серая и полна неслышно пульсирующих машин. Пациента не было видно, но он видел длинный металлический ящик, словно заостренный гроб, один конец которого указывал на дверь. Другого конца Кросс не видел, но знал, что там должна находиться голова женщины.
Над ящиком находилось устройство, откуда в «гроб» спускалось множество прозрачных трубочек, внутри которых двигался постоянный кровяной поток. За возвышающейся из «гроба» женской головой было видно большое количество различных инструментов. Лампы горели слабо и прерывисто, как будто то одна, то другая поддавалась какому-то скрытому давлению и упрямо боролась за то, чтобы вернуть свою яркость.
С того места, где его остановил доктор, Кросс мог видеть голову женщины на фоне этих неслышно работающих машин. Нет, даже не голову. Была видна лишь бесформенная белая масса бинтов, в которой пропадало множество проводков, идущих от стола с приборами.
Ее мозг был не защищен, и Кросс принялся изучать подсознание, где вяло текли мысли.
Он знал теорию хирургов-слэнов: связь мозга с телом была перекрыта, сам мозг разделен на двадцать семь отделов и продолжал жить под воздействием быстрых лучей, при помощи которых возникали новые ткани. Была проведена большая восстановительная работа.
Он обратил внимание на большое количество швов, было множество небольших погрешностей, но в целом хирургическая работа была сделана прекрасно. Каждая частичка мозга приводилась в движение оздоравливающей силой быстрых лучей. Без сомнения, миссис Корлисс очнется разумной, способной молодой женщиной и узнает его, самозванца.
Кросс думал: «Я был способен загипнотизировать людей с помощью кристалла, несмотря на то что это требовало больших усилий. Почему бы не испробовать это на слэне?»
Она была без сознания, и ее защита опустилась. Сначала он боялся приемников Поргрейва и опасности, исходящей от них. Его мысль затрепетала от волнения, которое было бы нормальным для Корлисса, независимо от обстоятельств. Весь страх улетучился. Он устремился вперед с фантастической скоростью.
Сам метод операции спас его. Нормальный мозг слэна потребовал бы несколько часов для исследования, так много дорог на пути к истине. Но сейчас в этой голове, разделенной мастерством хирургов на двадцать семь естественных компонентов, множество клеток памяти были легко распознаваемы. Через минуту он был в основном секторе, и сила его мысли была поставлена под контроль. Он надел наушники приемника Поргрейва на голову и отметил, что в сознании молодого слэна, Брэдшоу, не было заметно подозрения. Разумеется, мысль, появившаяся в связи с физическим страхом, достаточно неопределенным, не может быть переведена с помощью Поргрейва, что подтвердило его собственные исследования.
Женщина пробудилась умственно и физически, и несвязные мысли зазвучали в его наушниках: «Борьба… оккупация…» Слова подходили, потому что она была военным командиром, но этого было недостаточно, чтобы что-то понять. Тишина, затем: «Июнь… точно… июнь… выяснить до зимы и не иметь бессмысленных жертв из-за холода… это решено… итак… десятого июня». Он мог исправить дефекты в мозгу за десять минут при помощи гипноза, но это заняло час пятнадцать минут осторожного сотрудничества с хирургами и их машинами вибрационного давления. И каждую минуту он думал о ее словах.