-Жаль, как же я раньше не подумала, - с горечью воскликнула она. Надин подбежала к кровати, стащила наволочку с одной из подушек, сложила письмо как можно большее число раз, и сделав маленький разрез по шву подушки так, чтобы ее тоненькая ручка могла просунуться, пропихнула письмо как можно глубже. Затем, вытащив иголку с ниткой из пялец, аккуратно зашила его. "Вроде бы вышло неприметно, и служанки, вечно спешащие поменять постель к нашему приходу не должны заметить."
Шальную мысль о любовной переписке она отбросила быстро, устыдившись своей распущенности, да и его письма вроде бы не предполагали ответа. Хотя мысль о переписке, а потом и о тайных свиданиях с незнакомцем будорожали ее кровь. "Как же, должно быть, это было бы прекрасно и романтично!"
Между тем Дарья Альбертовна уже которые сутки была сама не своя. Все ее мысли занимал лишь Богдан. Это было сродне помешательству. А уж какую гамму чувств она испытала. Поначалу и ужас, и стыд, и сомнение... Теперь же ей было радостно и боязно от чувства, теснившего грудь. Так и прибывала она задумчива, молчалива, рассеянна.
Новая любовь ворвалась так неожиданно, вытеснив старую и вместе с ней всю горечь и печаль, которые долгие годы Дарья хранила в своем сердце и подпитывала воспоминаниями ушедшей юности, в которую была так счастлива. Появившаяся сперва надежда на счастье, быстро переросла в ее душе в стойкую уверенность, что вот он, тот самый последний шанс, та последняя любовь, которую она заслужила своей верностью и своей многострадальной жизнью.
10
Дворец Крюковых
Дарья томилась в ожидании вечера и его прихода. Она до сих пор не отдавала себе отчета в том, чем так прельстил ее этот мальчишка, совсем еще юнец...
Вот во дворце затушили все свечи и воцарилась тишина. Она сидела на кровати в расшитой ночной сорочке, мелко дрожжа, в ушах у нее раздавался гул учащенного сердечного ритма , а глаза слезились от пламени свечи, вырывавшем ее образ из черноты спальни.
За дверью послышались тихие мягкие шаги. Дарья вытянулась подобно струне, выхватила маленькое зеркальце, и с мольбой уставилось в него будто оно давало ответ, хороша аль дурна она сегодня, а потом в спешке бросила его под комод. Осмотрев себя, она приспустила сорочку на плече, тем самым оголив его до основания груди.
Скрипнули половицы, провернулась ручка и его силуэт показался в дверях. Она нетерпеливо ждала, когда же он вступит в кромку света, часто моргала и инстинктивно теребила цепочку с крестом на груди. От плеч до локтей пробежали мурашки.
Его же холодный стеклянный взгляд непринужденно остановился на ее раскрасневшемся лице. Будь она менее увлечена своим чувством, она бы тотчас отметила для себя его отрешенный отсутствующий вид, но этого сделано не было. Богдан подошел к ней вплотную , и сев на край кровати подле, остановил на ее глазах свой затуманенный взор.
Дарья смотрела ему в глаза будто загипнотизированная. Она слегка вздрогнула, когда он откинул прядку с ее лица. В следующие пару мгновений, которые показались ей вечностью, Богдан настойчиво впился ей в губы, руки его обвились вокруг нее, уверенно и крепко, и он подмял ее под себя, мягко укладывая на кровати и вовлекая в вихрь страсти. Сладостная нега обволокла ее, лишая воли и она всецело отдалась своему любовному порыву.
Его же разум этой ночью был кристально чист: он был совершенно равнодушен к этой пылкой женщине, как впрочем и ко всем остальным, кроме одной, мысли о которой наполняли его душу отчаяньем и болью...
Серо-синий полумрак. Силуэт Дарьи быстро удаляется где-то вдалеке. Она бежит, спереди подобрав подолы роскошного платья, которое сзади шлейфом волочится за ней по полу. Узкий темный коридор дворца. Надя хватает подсвечник и бежит за ней, вот поворот, еще один, тут со стен свисают клочья коралловых обоев, цвет которых она едва успевает различить; а теперь с писком в разные стороны из под груды какого-то белья, завидев свет, разбегаются крысы; но Надежде не до них, она отстает и вот-вот упустит мать,а поэтому нужно ускориться; далее следует выступ на потолке, ей приходиться пригнуться, и только сейчас она замечает насколько же непривычно низок потолок; а тем временем коридор все сужается и сужается, и теперь Надя может поставить ладони на стены, только согнув руки в локте. Зацепившись за непонятно откуда взявшийся гвоздь, девушка распарывает платье по рукаву до бедра, и отвлекшись на рукав и выпустив из рук подол, она на ходу запутывается в шлейфе, подворачивает ногу и со стоном падает, в кровь проскребая правую руку от кисти до локтя об неровный дощатый пол. На ране проступает кровь, Надя кривит губы, но опирается на руки в попытке встать и резко ощущает сильнейшую резкую боль в лодыжке, от чего громко вскрикивает и падает вновь.