- Мама, мамочка, не оставляй меня...- из последних сил шепчет она. Кажется, часть коридора за ближайшим поворотом освещена. Именно за ним на ее глазах и скрылся шлейф платья. Надя в отчаянье закрывает глаза и опускает голову на руки. Она чувствует слабый металлический запах крови.
Глаза Надин плотно закрыты. Она ворочается и тяжело дышит, на ее лбу проступает испарина. Ее лицо освещено, ведь комнату заливает лунный свет, так как шторы приоткрыты. Нянюшка, еще не успевшая задремать, а потому, подобно орлице, зорко следящая за своей воспитанницей, замечает неладное. Ее сон как рукой сняло и она спешит к Наде. Забирается на кровать и перекладывет ее головку себе на колени, приговаривая:
- Тихо, голубка моя , все хорошо, я рядом...,- нежно гладя ту по голове и начиная тихо напевать:
- Мне бы крылья, чтобы укрыть тебя,
Полусонная Надя пытается разлепить глаза, но увидив перед собой доброе лицо Агриппины Михайловны, перестает их тереть и снова закрывает, переворачивается на бок и подкладывает под голову руки, поудобнее устраиваясь у нянюшки на коленях. "А ведь я уже и забыла, как ты мне пела, старая ты карга, слегка покачав головой и счастливо улыбаясь на "старой карге". Мама, я так нуждаюсь в тебе, почему ты с НИМ, а не со мной!? Это все так несправедливо в конце-то концов!" Но вслушиваясь в мелодичный голос Агриппины Михайловны, медленно проваливается в сон:
Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала,
Мне бы звезды, чтоб осветить твой путь,
Мне б увидеть сон твой когда-нибудь,
Баааю, бааюу, бай,
Ветеер, ветер улетай,
И даа самого утра,
Яа останусь ждать тебя,
Баааю, бааюу, бай,
Баааю, бааюу, бай... (отрывок песни "Колыбельная тишины" Жени Любич)
Дарья, удобно развалившись на кровати, рассматривала спящего Богдана. Он лежал на боку, полуобнаженный, повернувшись в ее сторону, а лицо его было перекрыто скрещенными руками.
- Дитя..., - тихо прошептала Дарья, вытаскивая черепаховый портсигар, - но какой прекрасный мужчина из тебя выйдет, - мечтательно улыбнувшись, продолжила она. Затем княгиня Крюкова закурила египетскую папиросу «Nestor Gianadis» и по комнате стал медленно распространяться запах этой приятной отравы. Маленькая, тонкая папироска отнюдь не безобразила ее хорошеньких губок, а придавала им скорее своеобразную пикантность. Так она выкурила несколько папирос одну за другой, стряхивая пепел в бронзовую пепельницу, и задумчиво разглядывая юношу. Уже собираясь ложиться, она задула свечи и небольшой дымок от них растворился легким запахом меда и воска в стойком запахе табака. Дарья Альбертовна поднесла к губам стакан воды, собираясь запить таблетку снотворного, как вдруг услышала бормотанье и, обернувшись на Богдана и медленно отложив все в сторону, приблизилась к нему практически вплотную. Среди несвязных фраз и обрывков слов Дарья четко расслышала одно -Виринея. Далее последовала пара слов оканчивающихся на "ка" ,но как бы она не прислушивалась больше ей ничего разобрать не удалось. Завершилось все и вовсе мольбой:
- Нет, пожалуйста, нет..., - после которой Богдан умолк, перевернулся на живот, а его сбитое дыхание медленно стало выравниваться.
"Виринея..."- протянула про себя Дарья и ревность больно кольнула ее. "Кто же она для тебя!?"
11
Там же
6 утра. Судомойка Марья Филипповна разогревает кухонную плиту, чтобы вскипятить воду для чая. А тем временем в комнате горничных Аннушка расталкивает Глаферью:
- Поднимайся, дорогуша, солнышко уже встало, а ты все СПИШЬ! - укоризненно замечает она.