- Когда одного итальянца от роду ста пятидесяти лет и еще удивительным образом здорового и бодрого спросил один кардинал, чрез какие он средства до так многих лет продолжил жизнь свою, то он ответствовал:
Хорошую пищу употребляя,
Нося легонькие башмачки,
Голову с осторожностью покрывая
И от всех забот убегая.***
Эту историю Богдан слыхал от господ, когда они с маменькой еще при поместье жили.
Его маневр с переключением внимания слегка сбил Марфушу с толку, и заставил ее, вытерев слезы и шмыгнув носом, одарить юношу слабым подобием улыбки. Но не прошло и минуты, как лицо ее исказилось, и она со сдержанной злобой выдохнула:
- Эта избалованная, несносная девченка меня в гроб вгонит своими выходками! - ее слегка потрясывало от переполнявшего чувства, - ей девятнадцатый год, а она ведет себя точно малое дитё!
- Ты никогда не задумывалась, как должно быть скучно просиживать недели напролет во дворце, не имея возможности...
- Неужели ты ей сочувствуешь!? - прошипела камеристка, перебивая его, - скука еще не повод омрачать жизнь окружающим, да и что я ей сделала!? Неужто чем-то не угодила!? Нееет... Ей нравится изгаляться надо мной, над всеми нами, она такая же как и ее опе....., - тут она резко оборвала предложение, и испугавшись себя, инстинктивно закрыла рот рукой.
- Я думаю тебе следует подняться к ней - игнорируя ее вопрос, назидательно подсказал он.
- Даа, ты прав, ... а то ведь еще хватится, а мне попадет.
*** Из «Исторического журнала, или Собрания из разных книг любопытных известий, увеселительных повестей и анекдотов», напечатанного Дмитрием Васильевичем Корнильевым (Тобольск, 1790 год)
Покуда лакеи накрывали стол для семейного завтрака, готовая встретить новый день Надежда Георгиевна пудрила носик, пока Глаферья убирала ее волосы.
- Больно же, куда ты смотришь!?- Надя дернулась и негодующее глянула на Глашу, когда та задела шпилькой ее голову.
В комнату без стука вошла Агриппина Михайловна.
- Выйди, - приказательным тоном бросила она Глашке. Девушка вопросительно посмотрела на барышню:
- Но ведь я еще не закончила с вашими локонами...
- Ступай, - Надин указала ей на дверь.
- Зачем девку почем зря обидела!? - смягчив голос, старушка начала допрашивать свою любимицу.
- О ком это ты!?
- Неужто не догадываешься!? Что ж это надо было вытворить, чтобы бедная девушка покинула твою комнату вся в слезах!? Это я о твоей камеристке, Наденька, о ком же, как не о ней. Или ты еще кого уже успела обидеть!?
- И ничего я ей не сделала. Это была лишь невинная шутка, - скуксившись, себе под нос произнесла барышня, - А она какова! Весь дом на уши поставила, все сбежались! Да к тому же Марфа повела себя неприлично!!!
- Что же может быть неприличного в простом проявлении чувств!?
- Нянюшка, помилуйте, какие чувства!? - вскинулась девушка, оправдываясь, - она крепостная!!! - полушепотом добавила Надя.
- Что ж теперь она вещь какая!? Не думала я, что ты вырастешь такой черствой, - грустно проворчала Агриппина Михайловна, на что Надя надула губу. Она с детства делала так, когда хотела показать свое крайнее нерасположение и обиду. Агриппина Михайловна тяжело вздохнула и продолжила:
- Чем больше власти, тем больше и отвественности, дитятко мое ненаглядное, - нежно обнимая Надю и притягивая ее к себе. Они ничуть не хуже тебя, - наставительно произнесла она.
Надя на это лишь отвела взгляд.
- Чему вас только в институте благородных девиц учили!? - разводя руками и укоризненно качая головой, продолжила распекать Надин Агриппина Михайловна.
- Как писал Пушкин: , - тут она сделала выразительную паузу, - «Чему учится дворянство? Независимости, храбрости, благородству.» - делая большие отступления при перечислении.
-Эх ты, благородству! Благородно обижать того, кто не в состоянии ответить, ничего не скажешь! Деточка, ты пойми, крепостным ведь ничего не дано, а тебе дано, потому-то с тебя и спросится, потому-то и виноватой окажешься ты...
- Ну-ка подавай мне ленты и кружева, я мигом закончу твою прическу.
Нянюшка ловко ими орудовала, собирая на голове незатейливый узор из прядок, продетых меж лент и кружев, и обильно украшала конструкцию цветами, параллельно читая нотации и всячески пытаясь устыдить свою воспитанницу.