Все это продолжалось до тех пор, пока их снова не прервали, на сей раз уже Глаша, зашедшая апосля короткого стука:
- Ваша маменька на молитву к себе кличут-с, - будто оправдываясь за вторжение проговорила она, - да вот еще, - и протянула поднос с пластинкой льда толщиной со стекло стакана. Надя быстро схватила его, слегка перебирая между пальцев и до красна натерла им щеки, на эту жертву приходилось идти, чтобы поддерживать хороший цвет лица.
- Ступайте-ка помолитесь, матушка Надежда Георгиевна, не заставляйте ее ждать, - направляя к двери княжну, поторопила ее, выходящая следом няня.
Прошествовав в покои Дарьи Альбертовны, Надя увидела мать, читающую по книжке утренние молитвы. Дарьюшка поставила ее подле себя. По большей части она молилась со слезами, и Наденька, вникая в слова молитв, с благоговеянием разделяла с нею ее возношение души к Богу. Позже мать усадила ее рядом и заставила прочесть одну главу из Евангелия, после чего отпустила с миром.
Не успела Надя вернуться к себе, как на пороге появилась зареванная Марфа.
- Я обидела тебя !? - высокомерно, с ходу спросила Надя.
- Простите, барышня, мне мою оплошность, непозволительно с моей стороны было покидать вас, - опустив глаза, виновато отчеканила она.
- Впредь не смей на меня обижаться! - по-доброму бросила барышня.
- Иди-ка сюда, я тебя кое-чего покажу,- и на этих словах она вытащила красиво упакованную коробку и резко открыла ее перед завороженной Марфой. Коробка была полна шоколадных конфет.
- Угощайся! - Надя вытянула вперед руки, задорно улыбаясь.
- Благодарствую! Я ведь их страсть как люблю! - и Марфа с жадностью уплетала за обе щеки одну конфету за другой.
Пока к завтраку подавали горячее молоко, кашу из сливок, кофе, чай, яйца, хлеб с маслом и мед, Надя нетерпеливо ждала ухода слуг, уж больно ей хотелось поговорить с маменькой. Но ее планам не суждено было сбыться, так как та, испив чая из смородиного листа, удалилась к себе в кабинет и просила ее не беспокоить, намеренная заняться распечатыванием писем и составлением ответов для адресантов, чем девушка осталась не мало разочарована.
Агриппина Михайловна присутствовала за едой, с интересом вглядываясь в необремененное никакими хлопотами и думами Надино лицо, которая за милую душу уминала кашу.
- Кушай, кушай, да на ус мотай! - поучительно, глядя исподлобья сказала она, а после покинула ее прежде, чем воспитанница доела. С тех пор прошло приблизительно полчаса.
Звук падающей книги привлек внимание Надежды Георгиевны, выходившей из обеденного зала. "Это ты, мой друг, зовешь меня к себе!?" Она медленно подплыла к старому, громоздкому инструменту. Бережно подняла крышку, поудобнее устанавила партитуру, и вот пианино протянуло "ре" , а потом "си" под ее пальцами. Она слегка размялась, вспоминая их постановку. Сыграв пару простеньких аккордов, ее аккуратные мальчики быстро забегали по клавишам, и дивная мелодия полилась рекой из-под них, заполняя все пространство залы. Это был Лист. Девушка полностью отдалась музыке и как в трансе перебирала клавиши, ничего и никого не замечая вокруг.
Так, музицирующей, и застал ее Николай Андреевич Соколовский, прибывший навестить дорогую подругу юности своей. Он оперся об косяк и наблюдал, не смея прерывать ее, ведь и без того не доложил о себе, явившись во дворец.
Мужчина улавливал каждое движение ее локотков и головы, любовался ее стройным станом, осиной талией и правильной осанкой, заслушиваясь чудесной мелодией пера Листа. "Хороша чертовка." И расплываясь в добродушной приятельской улыбке, он двинулся к ней.
- Ну здравствуйте, милая...
- Николя! - радостно вскрикнула она, как только обернулась.
- А я к маменьке вашей, с поручением от отца.
- В таком случае, пройдемте, - подхватывая его под руку, будничным тоном произнесла она, тем самым давая ему понять, что крайне разочарована тем, что целью его визита является не она, а ее матушка и какие-то дела.
На парадной лестнице показались точеные фигурки мило беседовавших графа и княжны, которую тот любезно придерживал под локоток. Богдан, наблюдая их пару снизу вверх, невольно загляделся, отмечая про себя, как же хороши они вместе.
- Нравится? - на этих словах Богдан дернулся, и сводя брови и поднимая их в немом вопросе, уставился на подошедшего и бесцеремонно прервавшего его Илью, как раз закончившего проверку поставленной во дворец продукции и заметившего Богдана.
- Я не совсем понимаю...