Ландо
Коляска, названная в честь немецкого города, была четырехместной, с поднимающимся верхом, который по желанию превращал ее в карету. Красивое иностранное слово обозначало модный вид транспорта, обязательный для человека из общества.
Дормез
Словом, происходящим от французского «спать», называли большие кареты, в которых можно было вытянуться. Покупка иностранных дормезов была предметом гордости.
Фаэтон
Это открытый четырехколесный городской экипаж, двух- или четырехместный. Такая разновидность модной рессорной коляски получила название в честь сына бога Гелиоса (кстати, одного из первых погибших в дорожной катастрофе). Запрягали в этот «легонький, щегольский» экипаж быстрых рысаков и красовались перед окружающими.
Телега
Если верить нашим поэтам, телега на ходу стучит (Жуковский, Пушкин, Огарев), гремит (Фет, Иван Суриков) и «скрыпит» (Некрасов), особенно если она «несмазанная», что бывало часто. Ход ее ленивый, спокойный (Иван Никитин). У Пушкина движение телеги становится аллегорией бытия («Телега жизни»).
Возок
Термин употреблялся для зимнего вида транспорта — крытой повозки на полозьях. Возок хвалят за тепло, в нем комфортно, можно ехать лежа — «валясь в возок под меховые попоны» (Амфитеатров). Он «наполнен перинами, подушками и пр.» (Виктор Шомпулев). По окнам его могли обивать медвежьим мехом, чтобы не дуло, а изнутри отделывать красным сукном или даже бархатом.
Бричка
Это слово польского происхождения, оно обозначает легкую четырехколесную дорожную повозку, иногда без рессор. Кузов у брички мог быть как открытым, так и закрытым: кожаным, плетеным или деревянным.
12
Дарья была приятно удивлена, обнаружив Богдана утром подле себя, и долго любовалась им. Новый день казался ей таким воздушным и невесомым, мягкая счастливая улыбка очень красила ее слегка подернутое сеткой морщин лицо, каждой клеточкой тела она ощущала гармонию с миром и с собой, и вся эта идиллия продолжалась ровно до тех пор, пока события прошлой ночи не отрезвили ее, явив назревший вопрос: "И все-таки, что за женщина отняла твой покой!?" Она отвернулась,зажав руку в кулак и потирая фаланги пальцев большим, и поджала губы. Как только воспоминания минувшей ночи посетили ее, вся легкость и свежесть дня улетучились, а приятное настроение растаяло.
Накинув пеньюар и надев туфельки, корсет был не обязателен, а потому она решила с ним повременить, Дарьюшка прошествовала к туалетному столику. Сидя перед зеркалом, княгиня долго и оценивающе всматривалась в свое отражение. "Нужно что-то менять. Да, пора. Так боле продолжаться не может." Требовалось выйти из тени, начать жить по-старому. А это означало только одно: теперь ее утро посвящается занятиям. А главное занятие молодой женщины – это прическа. И она не может быть как прежде однообразна. Ей следует постоянно сменяться вместе с туалетом, в зависимости от погоды, настроения, времени дня и года. "Как же я вообще жила все это время!?"- княгиня Крюкова недоуменно вскинула брови. "Жилааа" - протянула она, - " Да какое там, просто существовала", - горько усмехнувшись.
Глаша застала хозяйку на ногах, а вот ее любовник все еще мирно спал. Богдан был слегка смущен тем, что не покинул спальню княгини до прихода служанки, так как обычно он просыпался засветло. Горничная не долго провозилась с Дарьей и вскоре выскочила на крик.
"Ох, ну точно снова что-то натворила" - сразу же подумав о Наде, рассмеялась княгиня Крюкова.
Глаша все не возвращалась и когда наконец соизволила появиться, Дарья встретила ее полным гнева взглядом:
- Где тебя черти носили, окаянная!? - с выдержанной злобой спросила она.
- Я... я.... - нервно комкая оборки платья, запинаясь, Глаферья так и не смогла солгать хозяйке, и правды сказать не могла, барышне же лишний раз попадет, а что с Марфой-то будет, оой, даже и думать страшно.
- Отвечай, когда тебя спрашивают! - побелела княгиня от злости.
- Простите меня, пожалуйста, родненькая Даарья Аль...бер...товна, -запричитала Глаша, бухаясь на колени и подползая к Крюковой, - помилуйте, пожалуйста, замешкалась я, - и приникнув к кисти, начала лобызать ее тыльную сторону.