"Гимн женщине", Огюст Левек, 1909.
Но это был не единственный способ.
Можно было взять и что-нибудь более приятное. Например, смесь мёда и муки, которую следовало втирать в волосы. Или взять "разсол" - раствор соли в дождевой воде.Помимо этого использовалась и смесь отрубей с желтками или белк'ами.
Ещё хорошо помыть голову керосином. А если вас беспокоит запах - ничего! Промойте потом голову фиалковой или медовой водой.
Ополоснув Надины волосы, они хорошенько намылили мочалку, так что даже образовалось несколько мыльных пузырей, которые переливаясь разлетелись в стороны и стали опадать к воде.Девушки нежно стали тереть ее белоснежную кожу.(Мыло как и духи было завезено в Россию еще в начале 19 века французом Генрихом Афанасьевичем Брокаром).
Потом они еще долго окатывали ее водой и вытирали полотенцами,а Надя с упоением вдыхала их свежий запах.(И пусть эта зима не удалась, но ночами подмораживало, и слуги развешивали постельное белье и полотенца во внутреннем дворе дворца, это не только обеззараживало ткани,но и предавало им ни с чем не сравнимый прекрасный морозный запах).
На нее накинули пеньюар,а после, Марфа еще долго вычесывала гребнем ее колтуны, в то время как Надя выбирала украшения к платью.
"Девушка, расчёсывающая волосы", Уильям Макрегор Пакстон, 1909.
Когда ее утренний туалет был окончен, и на ее спине сошлись все крючки, а шнуровка была туго затянута, Над'ин в восьмой раз вернулась к зеркалу,и склонив голову на бок, прищурив правый глаз и задумчиво закусив губу, вновь придирчиво оглядела в нем свое отражение.
Вскоре к ней должна будет приехать мадам Люсиль, и она как раз сможет выбрать ткани и фасоны для своего нового гардероба.
Затем ею были лениво прочитаны приглашения на балы и вечера.Среди них было лишь одно, чрезвычайно обрадовавшее ее - на императорский зимний бал.
Спустившись к завтраку, она не застала там Дарью Альбертовну. Ее крайне удивила причуда матери, ведь они привыкли завтракать вдвоем.
А потому она расстроенно ковыряла бисквит и покинула трапезную прежде обычного.
Мать она не застала и у себя, что огорчило ее еще больше. Мадам Штосс сказала ей, что Дарья Альбертовна "изволили уехать" еще утром, а куда, то ей не ведомо, да и не в ее юрисдикции.
К полудню погода испортилась.Струйки из капель стекали по стеклам, а уличная сырость медленно проникала в дом.
Наконец объявили о приезде мадам Люсиль, и прежде скучавшая у окна и рисовавшая узоры на стекле Надя, просияла.
-Все сокровища Парижа для вас, моя дорогая- сказала она, разложив перед Надей шелк, бареж, шелковый тюль, дымку , газ, кисею, перкаль, муар, репс, кашемир, ажур, лен, атлас, дамас, муслин, плис, батист, батистовый муслин, коленкор, лен, шерстяную фланель, креп, бархат и множество других.
Стоит отметить, что женщине совершенно необходимо было иметь в своем гардеробе платья следующих разрядов: утренние платья, домашние, платья для визитов, для прогулок, вечерние (для выхода в театр или на званый вечер) и бальные. Причем было желательно, чтобы хотя бы отделка на вечерних и бальных платьях постоянно менялась. Поэтому их все время перешивали, подновляли и постепенно «понижали в звании», делая, например, из вечернего платья платье для визитов, из него — утреннее, а дальше — домашнее.
Также следовало заказать и панталоны.
*Под нижними юбками женщины иногда носили панталоны до колена или чуть выше, часто присобранные у колен и расшитые кружевами. Панталоны состояли из двух половинок, кроившихся для каждой ноги отдельно и соединявшихся завязками или пуговицами у талии, на спине.
Несколько часов снятия мерок, выбора тканей и фасонов, подбора цветов, кружев и ниток, и вот Над'ин осталась в одиночестве в своих покоях, уставшая, но переполненная предвкушением о своем новом гардеробе.
К ней в комнату тихонько постучали:
-Войдите.
В дверь просочился скукоженный седовласый старичок, очень приятный на лицо, с той старческой красотой, что наверно запечатляется на людях достойных и добрых.
-Он попросил передать его лично вам,- и боле не проронив ни слова, протянул ей письмо.Увидев знакомую печать и почерк на конверте, она признала в старце того слугу ее таинственного воздыхателя, которого обычно останавливали у входа во дворец их люди, и которому до сегодняшнего дня так и не удалось передать письмо самолично ей в руки.