Шерстка Васьки за эти несколько дней стала шелковой и блестела, сам он набрал в весе и теперь был похож на того самого кота, которого и приручил Федя. Рука подрагивала, когда Лада гладила его. Она поняла, что просто тянет время. Неужели уже не хочет, разве не этого самого момента ждала столько времени? Она быстро сорвала листья и бросилась к дому.
Федя ждал ее и смотрел с укором. Ладу вырвало. Почему именно сейчас ей вспомнились эти две разъяренные женщины на рынке? Она поднялась по ступенькам, не в силах больше находиться под взглядом мутных глаз. В кухне ее вырвало еще раз, Васька подошел снова стал ластиться, и она оттолкнула его ногой, он отскочил и зашипел и Лада тут же пожалела о том, что сделала.
— Васька, — она подошла к нему села рядом и ласково взяла кота на руки, — прости меня, прости.
Лада впервые заплакала. Это были не те слезы, которые она собирала для эликсира и не слезы злости. Она плакала и не могла остановиться. За все те дни, в которые она все держала в себе. Васька не выдирался, как чувствовал, что ей надо с кем-то поделиться, излить душу. Что бы Федя сделал на ее месте? Он бы так никогда не поступил. Лада уложила Ваську в лежанку, встала, открыла окно, свежий весенний ветерок взъерошил ей волосы, но она этого не почувствовала. Закрыв глаза и еще некоторое время так постояв, она выкинула листочки.
Чуть позже, набравшись смелости, она снова спустилась в подвал собрала все колбочки, которые были на полочке, и выбежав во двор разбила их. Все до единой. И уже ночью похоронила мужа за домом, дав наконец ему долгожданный покой. Новый зеленый с вышивкой сарафан она так никогда не надела.
Дана дочитала, но от этого не стало легче. Она думала, что обрадуется, если узнает, что Лада все-таки одумалась, но нет. Подсознательно она желала ей снова воссоединиться с любимым, но как думала сама Лада этому не бывать. И то, что ее до сих пор считают Пожирательницей, хотя она всех отпустила, казалось Дане несправедливым. Каждый совершает ошибки, но не каждый готов их принять.
Пока Дана читала не заметила, что ей на телефон пришло сообщение от Макса: «Я не люблю тебя».
— Придурок! — выкрикнула Дана и хотела уже выключить телефон, как вдруг снова пришло сообщение с аккаунта Риты: «Дана! Пжалуста пмоги нам! Макс сшел с ума! он запр нас с Милой в какойто избе под сундуком и не выпускает! Он приходл ко мне, клялся в любви и прсил вернуться, но я ему откзала и тогда он взбесился схватил меня и куда-то повел. Говорил, что ради меня воровал души, чтобы я навегда оставалась молодой и красивой. Пж, только ты можешь знать где мы, ведь в последнее время вы были вместе!»
Сообщение написано с множеством ошибок и с пропущенными запятыми, видно, что Рита спешила, когда набирала его. Дана сразу же поняла какое место она имела ввиду. Позвонила на всякий случай Зое и рассказала про Макса, что он держит в заложниках собственную сестру и Риту в доме Лады. И что она идет к ним.
Глава 29 Правдивая история
Дане пришлось вылезти через окно, чтобы выйти на улицу, так поздно ее родители не отпустили бы никуда, но она чувствовала, что должна помочь, ведь это отчасти ее вина. Как она не заметила в Максе предателя?
Ночью изба казалась особенно жуткой, но Дана не боялась ее, ни ее хозяйки. Она заглянула в малюсенькое окошко, но внутри хоть глаз выколи, ничего не видно. Дана тихонько открыла дверь, но та все равно скрипнула, и вступила в темноту. С помощью фонарика на телефоне подсветила картину, «сдвинула горы» и открыла крышку сундука.
— Эй, — еле слышно проговорила она, все-таки она чувствовала себя уязвимой, среди темноты с фонарем, — Рита, Мила, слышите меня?
Но они не отвечали, похоже, что спали. Делать нечего, она стала спускаться. Крышка сундука грохнулась ей чуть ли не на голову.
— Нет!
Дана принялась долбить по потолку.
— Выпустите! Эй, кто там? Макс, это ты?
Через несколько минут она поняла, что это бесполезное занятие. Она вспомнила зачем вообще полезла в этот проклятый сундук.
— Девочки?
Она спустилась и спрыгнула с лестницы. Посветила, в комнатке никого не оказалось.
Дана почувствовала, как за ней кто-то наблюдает из темноты. Такое липкое ни с чем не сравнимое чувство. Дыхание участилось, сердце забилось чаще. Она застыла.