— Кто здесь? — ей стоило неимоверных усилий произнести эти слова.
Она услышала голос, как будто издалека.
— Не бойся. Это я, — фигура Лады выросла прямо из середины стола.
Да, всего лишь призрак некогда жившей здесь девушки.
— Лада! Меня закрыли здесь, ты можешь мне помочь?
— Они подперли крышку палкой, — сказала она потусторонним голосом.
— Они? Кто они, Лада? Я думала он действует один.
— Их трое, они в подвале и туда мне ходу нет.
— Почему?
— Отец создал руны, не выпускающие души, но и войти я туда тоже не могу.
Дана снова поднялась по лестнице. Она не сдастся!
Она долбилась, наверное, уже часа два в эту треклятую дверь в потолке. Пару раз даже попыталась выбить ее, но только заработала несколько синяков и ушибов. Все без толку.
— Попробуй ножку от стола, используй как таран, — бесстрастным голосом подсказала Лада. Теперь ее голова торчала из люка.
Дана спустилась на пол и немного постояла в нерешительности, но все же подошла к столу, аккуратно переложила все книги на полки, перевернула и ногой выбила ножку. Вооружившись таким вот немудреным тараном, забралась обратно на лестницу. Первый удар ничего не дал. Второй только чуть-чуть приподнял люк. Дана делала попытки еще и еще, но результат был тот же, только еще и занозы прибавились. Она с досады бросила ножку от стола на пол, и сама чуть не упала, но вовремя схватилась за лестницу. Да даже если бы она каким-то чудом и выбила дверь, там ее еще ждала крышка от сундука.
Дана слезла, но просто так без дела сидеть не могла, надо чем-то себя занять, рано или поздно кто-то же должен прийти к ней. Но тут сердце пропустило удар, а вдруг нет? Вдруг ее и закрыли здесь за тем, чтобы оставить так навсегда? Она снова взяла ножку-таран, залезла под потолок и принялась с утроенной силой долбить по нему.
— ААААА.
Ничего не выходило. Она слишком слаба для этого.
Ей надо выбираться отсюда. Но как? Сидеть в темноте и накручивать себя не самая лучшая мысль, на ум сразу пришли ужасные картины как она так и не смогла выбраться и никто не пришел, никто не вспомнил о ней. Даже если и вспомнили, то не узнал, где искать. И вот она лежит и умирает от обезвоживания и голода. И крысы. Только и ждут как полакомиться. Здесь есть крысы?
— Так все! — крикнула она, — вон из моей головы!
— Успокойся. Они придут за тобой.
— Но зачем? Для чего я ему или им понадобилась? — Дана походила туда-сюда по комнатке и села прямо на пол, обняв колени. — Самое обидное, что меня предал тот, кому я доверяла.
— Так бывает. — Лада плавно опустилась с верхней полки на пол. — Ты дочитала мой дневник?
— Да. Тебя тоже предали.
— Да, но я уже не держу на них зла. Все проходит со временем. Они в прошлом, их давно уже нет в живых.
— Почему ты просто не ушла? В этом городе ты осталась одна из тех, кто жил здесь раньше.
— Я не могла. Оберегала это место, чтоб никто не нашел мой дневник. Отпугивала всех, кто посмел приблизиться к ним. Какое-то время это помогало.
— Что же изменилось? Почему ты показала его мне?
— История повторяется. Никто не должен был узнать о воскрешении. Это чистое зло.
— Но кто-то все-таки узнал? Расскажи, как дневник оказался в печке?
— Я ослушалась отца и не сожгла его записи. Зато все подробно описала в своем дневнике.
— А почему ты не сожгла его?
— Не успела. Папины записи хранились здесь, в библиотеке. Я была очень стара, чтобы спуститься сюда. Уже ноги не позволяли. Но дневник всегда находился рядом со мной, я его часто перечитывала и когда уже почувствовала, что пора уходить, я закинула дневник в печку… — она замолчала, глаза стали стеклянными, — и тут у меня прихватило сердце, и я умерла.
— Это ужасно, — после несколько минут молчания произнесла Дана, — ужасно не иметь возможности уйти к любимым тебе людям. Особенно обидно, когда столько трудов пошли насмарку.
— В итоге хорошо, что я не успела его сжечь.
— Зачем ты передала его мне?