Глава 5 Справедливость восстановлена
День не задался с самого утра. Дана не услышала будильник, а мама разбудила ее за час до выхода. Она еле успела умыться, соорудить на голове что-то напоминающее строгий пучок, замазать консилером царапины на лице и одеться. Схватила рюкзак и умчалась в школу. И только когда учитель попросил сдать тетради для проверки домашнего задания, поняла, что в сумке оказалось совершенно не то, что нужно. Из-за репетиций и последующих событий она не сделала домашку, а именно не подготовилась к самостоятельной работе, не написала сочинения и не прочитала пару параграфов, так ее, как назло, по всем урокам решили спросить. Мало? Получи еще! На переменах, все своим долгом сочли, как бы невзначай, пихнуть ее локтями, припомнить со всей дотошностью вчерашнюю драку.
— Психичка неуравновешенная! — то и дело выкрикивали ей вслед.
Или:
— Завистница!
Смотреть на довольную физиономию Вики было вдвойне противно, когда она проходила мимо и гадко ухмылялась. Под левым глазом четко вырисовывался фиолетовый синяк, но она его, сто пудов, специально не замазала.
Но что самое страшное, Женя попросту игнорировал ее. Делал вид, словно не замечает ее и не слышит, как она с ним здоровается.
Это было последней каплей, и поэтому, когда в столовой собралась почти половина школы, то есть все старшеклассники, она залезла на стул и громко сказала:
— Послушайте! Я не оправдываю своего поступка и каюсь, что повелась на поводу своей вспыльчивости, но я должна была что-то сделать, когда у меня украли то, к чему я стремилась. Многие знают, что я мечтаю поступить в театральный и в день премьеры у меня был шанс показать себя, попробовать свои силы. Но Вика попросту лишила меня этой возможности…
— Завидовать не хорошо! — выкрикнул кто-то.
Дана продолжила
— …чтобы занять мое место. Это, как если бы я украла у нее место капитана в волейболе. Она поступила подло и грязно. И раз этого никто не видел, значит, этого не было?
— Я видела, что произошло! — выкрикнула Варя, она тоже была задействована в той сценке, — главная роль изначально была у Даны, а Вика прямо перед выходом на сцену испортила ей прическу и макияж. А сама вышла вместо нее.
— И я это видел, она вылила прямо ей на голову весь флакон духов.
— И я видел!
— И я!
Дана села на стул совершенно обессиленная, как будто долгое время билась на ринге. Но она победила! Надо свою речь еще и в сториз продублировать, уж больно хороша.
Теперь уже не на нее, а на Вику посыпались все тапки. Но самым приятным было то, когда они с Юлей шли по коридору к кабинету биологии, Женя догнал ее и сказал:
— Какая же ты у меня смелая!
Юля поняла, что к чему и зашла в аудиторию.
— Ты так считаешь?
— Конечно, — он взял ее за руки, — никто больше не осмелится обижать мою девочку.
Он потянулся к ней, но Дана отстранилась.
— А почему ты тогда игнорил меня?
— Когда? — совершенно искренне поинтересовался он.
«Целый день!»
— Не важно, — ответила она и позволила ему поцеловать себя.
Но вот почему-то поцелуй уже не казался таким сладким.
Всю неделю Дана ходила как в воду опущенная. Даже рисование не помогало справиться с навалившимся чувством тоски. Она попробовала уговорить папу, чтобы ей позволили остаться в Москве, но он, как всегда, нахмурив брови, а его взгляд и без того казался грозным, не желал ее слушать. В такие моменты с ним спорить — все равно, что разговаривать с глухонемым. И сколько бы она не уговаривала, становилось только хуже.
С Женей, как назло, было все просто идеально. Он заходил за ней перед уроками, Юля все понимала, и они вместе шли в школу, а вечером гуляли, держась за ручки. Она так и не призналась ему, что переезжает, все-таки крохотная надежда остаться не покидала ее.
Но как-то раз, утром перед выходом она подслушала очень странный разговор родителей. Отец собирался на работу, мама на цыпочках завязывала ему галстук.
— Мы должны ей обо всем рассказать, — приглушенным голосом говорила она.
— Ты же знаешь, она нам не поверит.
— Мы ей докажем. Хуже будет, если она от кого-то другого узнает.