— Мама, как такое может быть? О боже, это же баобабы! Они же растут только в Африке!
— Я же рассказывала вам про все чудеса этого города, — улыбнулась мама.
— А ведь точно, теперь припоминаю. Как я могла забыть?!
Ваня вцепился в дверцу машины и не отрывал завороженного взгляда от окна. На щеках проявился румянец.
— Не может быть! — кричал он, — Мама, так это все правда!
Город оказался довольно большим. Но ни одной скучной многоэтажки Дана не заметила. Напротив, только частные дома и все настолько разные, как люди. И каждый достоин красоваться на обложке какого-нибудь журнала как самый необычный в мире. Но тут таких не один, а тысячи! Вот круглый, приземистый одноэтажный домик с крышей в форме колокольчика. Во дворе его косит траву странно похожий на свое жилище полный мужичок с панамкой со вздернутыми полями. Соседский, наоборот, высокий, подтянутый, с элегантным балкончиком, словно английский джентльмен с чашечкой чая. Дана представила его хозяина, как он сидит в кухне, в строгом костюме, нога за ногу, а в руках свежий номер газеты.
Попадались и полуразрушенные строения. На фоне других, словно картины в галерее, домов они выделялись, как выжженные пятна на стенах. Черные, зловещие, бездушные. Окна с разбитыми стеклами — впалые глаза мертвеца. А голые, засушенные деревья во дворах — их застывшие скрюченные руки. «Интересно, наш дом такой же?» — подумала Дана и содрогнулась.
— Ты еще влюбишься в этот город и не захочешь уезжать, — не переставала щебетать мама.
Дана закрыла окно и запретила себе смотреть в него. Но брат продолжал восторженно восклицать и восхищаться. Вот кто по-настоящему был счастлив. Но Дану это так разозлило, что она велела ему заткнуться. И тут же пожалела об этом. Ваня замолчал и, казалось, захотел впечататься в сидение, лишь бы его не видели. Дана отругала себя последними словами, а вслух сказала:
— Ванька, прости. Просто настроение паршивое, да и погода тоже.
— О чем ты? Погода же замечательная! — его глаза выглядели такими честными.
Папа повернул вправо, и вот впереди показались очертания их будущего дома. Он выглядел заброшенно, но не так как ожидала Дана. Дом их словно ждал. Двор и садик густо поросли зеленью и сорняками, окна заколочены.
Дана так устала, что не захотела разглядывать его целиком. Она зашла в первую попавшуюся комнату, где нашла кровать. Застелила ее. И как только коснулась головой подушки, тут же провалилась в глубокий сон.
Наутро Дана замерзла. Она обмоталась одеялом и спустилась по винтовой лестнице. Услышала звуки, доносящиеся справа от нее, там находилась кухня, тут же почувствовала манящий запах свежего хлеба, колбасы и огурцов.
— Доброе утро! — Мама стояла у старой столешницы и, что-то напевая себе под нос, готовила. — Представляешь, тут за углом есть замечательный магазинчик и в нем же пекут хлеб, а на нашем огороде я даже отыскала огурец. Попробуй!
— Доброе! Который час? — Дана зевнула и взяла предложенный мамой бутерброд.
— Только восемь утра. Ты никогда так рано в выходной день не поднималась.
Дана огляделась. Кухня была довольно просторной и светлой. Пыльные окна выходили на задний двор. Она подошла поближе. Перед ее глазами возникла буйно поросшая плющом небольшая беседка. Справа от нее, через тропинку, выложенную камнями, расположился декоративный прудик, превратившийся в болотце. На его поверхности расползались круги от дождевых капель.
— Когда-то тут была красота. — Дана и не заметила, как мама подошла к ней и тоже смотрела в окно.
— Но даже и в этой заброшенности есть своя прелесть, — сказала Дана. Ей вдруг захотелось запечатлеть этот пейзаж такой, какой он есть сейчас, в свой блокнот.
— Ты права.
Мама доделывала завтрак. Дана сидела за столом и рисовала. Рядом с ней стояли уже пустая тарелка и остывший кофе.
— Мам, а вы с папой здесь познакомились?
— Мы тут родились и учились в той же школе, что и вам предстоит. Какой же Витя был романтиком, — мама улыбнулась и вздохнула.
— Не могу представить папу молодым и безумно влюбленным.