— Это как читать книги. Как ты в роли читателя видишь героев романа.
— Постой-постой. Ничего не пойму.
— Так ты дослушай. В романе, с выдуманными героями и декорациями ты все представляешь у себя в голове, так.
Дана кивнула, не совсем понимая, к чему он клонит.
— Бывает влюбляешься в конкретного персонажа, бывает ненавидишь кого-то. Но как ты их видишь в первую очередь?
— Ну если есть описание достаточно хорошее…
— Ты не поняла, — спокойно перебил Макс, — в первую очередь ты видишь их души, какой у них характер, добрые они или злые, что у них на уме и тому подобное. Какая у него внешность это уже второстепенное.
Дана подумала и выдала:
— Ну да.
— В то время как в обычном, не книжном мире мы, наоборот, сначала видим оболочку, то есть внешность человека, а только через время узнаем его душу. В Ансине мы сразу видим его душу. Здесь все такие. У нас это априори считается нормальным. Ты для городских как пришелец. Многие рождаются такими, другие становятся. Ансин словно магнитом тянет таких людей к себе. Он и создавался зрячими, так мы себя называем.
— То есть получается, родители уехали отсюда, как только поняли, что я обычная. А теперь мы вернулись, потому что брату тут будет намного лучше, — сказала Дана в раздумье.
— У тебя есть брат? — Макс склонил голову набок.
Дана кивнула.
— Так вы из-за него переехали? Тут много таких, как он. Ты заметила, что у многих в нашем классе каждый с каким-то отклонением?
— Сложно не заметить.
Смотря на Макса, как он аппетитно уплетает башню из булочек с котлетой и овощами, Дана взяла в руки гамбургер и попробовала подступиться к нему.
— Так вот, у каждого своя нелюбимая история из прошлой жизни. Над кем-то издевались в школе. Кого-то просто презирали, и это только из-за внешности. Но самое грустное, что из-за своего, так сказать, дара мы не можем ответить грубостью, так как видим души других и нас это останавливает. Ты представить себе не можешь, что творится внутри у некоторых людей, как их иногда жалко. Порой самые отъявленные подлецы что-то чувствуют. И не просто так обижают кого-то. На самом деле они страдают, даже больше нашего. Внешне этого не заметно, а душа их плачет. Мы видим, от этого и не можем дать отпор. Особенно сложно тому, кто с рождения такой.
Дана бросила попытку откусить хоть кусочек и со вздохом положила гамбургер обратно в коробку. Почему-то под взглядом Макса и аппетит пропал.
— Как мой брат, — мрачно произнесла она.
Макс кивнул.
— Но бывает так, что человеку доставляет удовольствие делать больно другим. Так вот, их души выглядят страшнее самых ужасных монстров. Становится жутко по-настоящему. Таких людей ничего не остановит. И чтобы ты ему ни отвечал, он сделает так, чтобы тебе стало еще больнее.
— Бедный Ванька, теперь я понимаю, каково ему.
Дана задумчиво отпила теплый кофе. Ванька, почему он молчал, когда она его отчитывала? Все твердил: «Я не такой, как ты, ты, как они…» Вот бы доказать ему, что он ошибается на ее счет.
— А как стать такими, как вы? Это вообще возможно, если захотеть? — Дана затаила дыхание.
— Кто знает, — Макс подумал, — помнишь Алену, русский которая преподает? А, ну да, ты же ее нарисовала. У нее квартира сгорела вместе с мужем, у самой пол-лица обгорело. Поэтому она и носит такую прическу.
Рука Даны дернулась к щеке.
— Кошмар какой! Бедненькая.
— Так вот, после этого события она и начала видеть, а позже и сюда переехала. Я думаю, из-за потрясения многие и начинают видеть мир по-другому.
— Расскажи мне свою историю. Как ты оказался в этом городе? Или ты здесь родился?
Глаза Макса утратили всякое выражение.
— Уже поздно, давай как-нибудь в другой раз.
Дана посмотрела в окно. И правда, уже темно. Как она не заметила, что время так быстро пролетело? По дороге домой она размышляла о том, что услышала, почему-то ей не хотелось набрасываться на родителей с допросами, почему они сразу ей ничего не сказали. Их можно понять. Но что-то пошло не так.
***
В кои-то веки они вместе собрались за одним столом за ужином. Мама приготовила пасту «Болоньезе», папа пришел домой пораньше, а Дана и Ваня сильно проголодались. Дана так и не съела тот гамбургер.