— Они больны, точно тебе говорю, но сами не осознают этого, — папа делился новостями с работы, он покачал головой, — я же вижу…
И замолчал. Тут Дана не выдержала.
— Пап все в порядке. Я уже знаю. Рассказывай дальше.
Мама с папой переглянулись, Ваня чуть не поперхнулся.
Не обращая ни на кого внимания Дана посмотрела на отца.
— Так что происходит с твоими пациентами?
— Эм, — замялся он. — в общем, у них, похоже, нет души.
У Даны отвисла челюсть, послышался звон, это у Вани упала вилка, он поспешно извинился и поднял ее.
— То есть как это? И они до сих пор живы?
— В этом-то и загадка. Внешне, люди полностью здоровы, да и сами они не жалуются ни на что. А вот ко мне попадают через своих близких, это они их приводят. Рассказывают, что видят в них теперь только пустую оболочку, что папа, мама или ребенок стали как манекены или роботы. Как тебе удобно.
— А те люди в кафе, у них тоже душа отсутствовала?
— Да, — сказала мама.
Дана содрогнулась.
— Но как? Как могла пропасть душа?
— И ничего нельзя сделать? — спросил Ваня.
— Я работаю над этим, — хмуро ответил отец.
Он отпил вино из бокала.
— Ну а теперь твоя очередь, булочка. Выходит, ты и правда все знаешь?
Дана кивнула.
— И ты не будешь нас обвинять во всех грехах? — с осторожностью спросила мама.
— Неа. — Дана положила столовые приборы, — вот только у меня созрела пара вопросов, даже три.
Папа вздохнул, тоже перестал есть и скрестил пальцы.
— Слушаем.
— Вы всегда знали, когда я говорю неправду и молчали. Почему?
Мама что-то хотела сказать, но Дана ее опередила.
— Потому что вам так было удобно. Второй вопрос. Что вы такого увидели в Жене, что запрещали мне с ним видеться?
— Я тебе уже говорил, — подал голос папа, — он напыщенный, самовлюбленный индюк.
— Ну и пусть, — Дана начала распаляться, — я сама решу встречаться мне с ним или нет. То, что вы видите, а я нет, не дает вам права распоряжаться моей жизнью по вашему усмотрению.
— Он и правда… — начала мама, но Дана перебила.
— И последний вопрос. Почему вы мне не рассказывали об этом?
Родители переглянулись.
— Мы хотели, — сказала мама, — но потом ты собралась уезжать обратно в Москву, и передумали.
— Но почему сразу не сказали и тем самым поставили в неловкое положение? — Дана все-таки набросилась с обвинениями, сама того не желая, — теперь они все меня считают заносчивой и высокомерной.
— Я же тебя предупреждала, — попыталась оправдаться мама, — будь дружелюбнее, не суди по обложке.
— А я вот тебя не послушалась и теперь огребаю по полной. Со мной никто не хочет дружить!
— У тебя сложный характер, дочь, — на этот раз ответил отец, — вот поэтому мы решили оставить все как есть.
Дана нахмурилась. Она переводила взгляд с мамы на папу и брата, но они все отводили глаза.
— Вы боялись, что я рассержусь?
Повисло неловкое молчание.
— Как раз наоборот, — наконец проговорила мама, — что станешь переживать, чувствовать себя неполноценной.
— Так и случилось, — сказал папа, исподлобья глядя на нее, — права ты была, Рая.
— Перестаньте читать меня! — взорвалась Дана, — да, я не такая, как вы все и мне от этого плохо, — призналась она, взяла вилку и стала накручивать спагетти.
— У нас на этот счет есть предположение, — сказал папа, вытирая рот салфеткой, отложил и продолжил говорить, — ты росла счастливым и избалованным ребенком, вот сила и не пробудилась. Так что ты должна благодарить нас, а не обвинять.
— Спасибо, — пробормотала Дана, — но от этого не легче. Я чувствую себя белой вороной, даже среди вас.
— Мы же скоро возвращаемся, — мама попыталась улыбнуться.
— Жду с нетерпением, — буркнула Дана, уткнувшись в тарелку.
Она наконец-таки поела, хоть и в полной тишине.