Двор оброс чертополохом, полынью, одуванчиками и другими сорняками, названия которых Дана не знала. Казалось, они все силы положили на то, чтобы залезть внутрь дома, как лесной монстр с переплетенными ветками вместо рук. Среди них даже попадались фиолетовые цветочки. В маленьком пыльном окошке не наблюдалось стекол, а рядом на одном лишь добром слове висела одинокая ставня, уже и не ясно каким цветом она была выкрашена. Вторая такая же, видать, валялась в груде обломков под густыми зарослями. Стены дома за сотни лет стали зелеными от мха. Дана дотронулась, они оказались мягкими, как бархат.
Трухлявая дверь находилась на некотором возвышении, наверное, раньше к ней вели ступени. Дана толкнула ее и она, со скрежетом поддалась. В нос тут же ударил затхлый запах плесени и пыли. Под ногами скрипели деревянные половицы, распавшиеся на лоскуты. Стены дома в некоторых местах пошли трещинами и сквозь них выглядывали ростки плюща. Дом изнутри скоро превратится в оранжерею. На стенах висели картины в рамках, Дана подошла к одной и сдула пыль, она увидела чью-то нарисованную руку, от которой исходило слабое свечение. Дана сразу же поняла, что эту картину рисовал зрячий.
Слева, видать, когда-то была спальня, мохнатая ветка разросшейся ели заглядывала внутрь через окно, из-за нее в комнате стоял слабый запах хвои. У стены стоял большой прямоугольный сундук, которые, насколько знала Дана, использовали раньше вместо шкафа.
Дана вздрогнула, услышав позади себя хруст веток, Зоя все-таки решила последовать за ней.
— Что ты хочешь тут увидеть? — спросила она шепотом.
— Сама не знаю, — так же шепотом ответила Дана.
Казалось, говорить громко тут неуместно. Дана и вправду не знала зачем ей понадобилось заходить в этот дом. Возможно, рассказ отца о пропавших душах повлиял на нее. Не зря же Пожирательницу так прозвали, ведь кто-то же сейчас идет по ее стопам, а возможно она сама восстала из могилы и ворует души тех, кто плохо себя ведет. Дана громко прыснула от этой мысли, а Зоя тут же вскрикнула.
— Перестань! Мне и так не по себе.
— Тише, — попросила Дана, так как услышала шорох.
— Мне страшно, — заныла Зоя.
Маленькая серая мышка побежала прямо в их сторону. Девочки вздрогнули и закричали. Мышка тут же юркнула в норку под печкой.
— Все, — не выдержала Зоя, — я ухожу.
— Это всего лишь мышонок, — держась за грудь, выдохнула Дана.
Сердце колотилось как заведенное, руки покрылись мурашками.
— Побудь со мной еще чуть-чуть, — попросила Дана, — твоя нервозность и мне передалась.
Зоя что-то проворчала в ответ, но осталась на месте.
Справа оказалась кухня — массивный, но поцарапанный стол у окна, под пылью и не разглядишь какого цвета он был. Кто-то совсем недавно оставил на нем след от ладони. Посреди комнатушки в узоре паутин высилась старая добротная каменная печь, от которой к потолку тянулась труба. Когда-то она была белой и даже можно разглядеть красную облупившуюся краску. Дана предположила, что раньше здесь были нарисованы розы. Ее заинтересовал рисунок, и она подошла, чтобы убрать вековую пыль и паутину.
— Смотри…
Она обернулась к Зое, та стояла как вкопанная, а ее лицо стало белым, как эта самая печь когда-то.
— По-жи-ра-тель-ни-ца, — по слогам проговорила она.
Дана сглотнула.
— Где?
Рука Зои медленно и дрожа поднималась, указывая куда-то за Дану. Волосы на голове Даны зашевелились, она медленно стала поворачиваться. Но…
— Там нет никого. — Она наконец-то смогла выдохнуть.
— Ты что, ее не видишь? — в голосе Зои послышались истерические нотки.
Дана почувствовала, как из того самого угла, куда указывала Зоя, подул теплый ветерок. Он принес аромат, наверное, тех самых фиолетовых цветков, и волшебным образом ее успокоил. Казалось, бывшая владелица не хочет причинять им зла. Но тут Зоя схватила Дану за рукав и потащила к двери, ее всю трясло. На заплетающихся ногах Дана дала увести себя, но прямо перед ними захлопнулась и чуть не развалилась в щепки старая дверь. Они взвизгнули.
Удивительно, но Зоя побелела еще больше.
— Это все она, это она, — повторяла подруга дрожащим голосом.