День второй.
Солнце только в зените, а я уже валюсь с ног. С утра покормила хозяйство, подмела помет в курятнике, собрала яйца в корзинку, протяпала грядки. Ума не приложу как справляться с хозяйством одной, а еще и монеты нужно как-то зарабатывать. Завтра пойду на базар буду продавать яйца, беда в том, что таких как я там полным-полно. Скажите на милость у кого люд будет брать товар? У проверенных и честных продавцов или у меня, девушки, которая и знать не знает какую цену ставить? Найду ли место свободное? Не побьют ли меня бабки горластые? Но это полбеды. Что я буду делать зимой? Первое время продержусь на соленьях и закрутках. Буду донашивать мамин тулуп пока совсем не изношу.
Раньше мама вязала теплые вещи и продавала, папа был единственным знахарем на всю деревню, и к нему даже очередь выстраивалась. А что могу сделать одна-то?
День третий.
Сегодня попыталась управиться со всем хозяйством, чтобы осталось еще время для похода в город на базар. Собрала все что было со скудного урожая, загрузила в скрипучую тачку, да и пошла пешком на базар, а идти долго в город. Поэтому встала так рано.
И это было ужасно! Мне досталось место на самом проходе. Меня пихали и проходя мимо презрительно фыркали. Город — это тебе не деревня. Здесь никто друг друга не знает, все ходят такие важные и смотрят на тебя сверху вниз, будто ты какая-то нищенка, просящая подаяния. А злые торговки так и испепеляли взглядом. Я уже не говорю о зажиточных купцах, которые имели на рынке постоянные лавки со всем, что только душа пожелает! Тут тебе и яйца, и хлеб, и молочная продукция, и даже заморские яства. Ткани, специи, румяна — и это только малая часть! Куда я суюсь со своими мелкими от молодых несушек яйцами и овощами горькими.
Но есть и хорошие стороны.
Рядом со мной так же продавал сыр и творог юноша с нашей деревни, красивый и веселый. Завидный жених, каждая девчонка краснеет рядом с ним. Слово за слово и вот мы уже почти что друзья хорошие. Он смешил меня, рассказывая истории про своих многочисленных братьев и сестёр. Мама и папа его на полях работают и дети тоже, а его как самого смазливого на рынок, небось невесту встретит, да и покупают у него лучше. Федькой зовут.
День четвертый.
Сегодня случилось страшное. Папа умер.
После этих слов Лада хотела написать еще что-то, так как дальше стояло чернильная клякса, но видать не смогла, а по всей странице были видны следы от слез. Дана против воли жалела Ладу, эту молоденькую хрупкую девушку, которая оказалась в очень сложной ситуации. Она содрогнулась, врагу не пожелаешь такого! Но тут же вспомнила, чем знаменита Лада ведьма. Лада — пожирательница душ. В раздумьях, Дана не заметила, как выпила весь чай. Пошла на кухню, поставила чайник и когда он вскипел налила новую порцию обжигающего напитка. Вернулась в комнату и продолжила читать дальше.
День десятый.
Это были тяжелые дни для меня. Когда умерла матушка мы с отцом посидели, да баба Люба и тетя Зина пришли проводить её, а на похороны папы пришла вся деревня, каждый помог чем смог. И вот я сижу в библиотеке и уже третий день пытаюсь разобраться, что я сделала не так. На полу рядом со мной высятся стопки справочников и собраний по болезням, а также заметок моих предков. Но чем больше я погружаюсь во все эти премудрости, тем больше убеждаюсь — человеку ничем не помочь, если он сам этого не хочет. Отца погубила тоска по матери. Он отказывался есть и даже когда я его кормила, вся еда оказывалась на полу. Моими стараниями он лишь задержался на этом свете, вселяя в меня ложную надежду. Сейчас он где-то там вместе с мамой, хочется верить, смотрят на меня сверху, отцу вероятно очень стыдно за свое поведение. Сказать по правде, я зла на него. Так нельзя про мертвецов, но ничего поделать с собой не могу. Мама наверняка ему там накостыляла.
Прости пап. Люблю тебя и тебя, мам.
И вот я одна.
День двадцать третий.
Жизнь потихоньку входит в привычное русло. Мой распорядок дня таков: с утра — хозяйство, потом рынок, вечером огород. Но есть и кое-какие отличия. Федька приходил все эти дни на то самое место и ждал меня. Как он говорил, а я ему поверила, он искал меня по всей торговой площади, спрашивал про меня у всех, но конечно же ничего не добился. И вот, когда он меня наконец увидел, я тогда-то все ему выложила, расплакалась, как маленькая девочка у него на груди, а он меня гладил и утешал.