День тридцатый.
Нажаловалась я Федьке, что зимушку боюсь, товар берут плохо, скот кормить нечем будет, и он предложил мне продолжить папино дело. Признаться, я уже думала об этом, но отмела эту мысль. Папа хоть и учил меня последний год, но этого недостаточно. Первое время после его смерти еще захаживали больные и хромые, но я извинялась и отправляла лечиться домой. Здоровее будут, я и близкого мне человека уберечь не смогла, а им только навредить могу. В общем, отказалась я от этой затеи и не жалею.
День сорок первый.
Я всегда замечала, что меня сторонятся. Другие девушки косы поотращивали густые да длинные, а у меня косичка толщиной с мизинец. Щеки у них румяные и губы как вишенки, а я бледная поганка и губы у меня синюшные как у утопленницы, а нос, как у дядьки Коли, который табак нюхает. Но я не жалуюсь, нет. Я этого заслужила, наказание у меня такое и я с ним уже смирилась. Но сегодня, на день Ивана Купалы, мы делали венки, и мой был среди прочих, которые не утонули! Я еще сплела один и закинула на дерево, и он сразу зацепился за ветку! Я прыгала, хотела забрать его, и Федька мне помог. Он высокий.
В этом году я точно выйду замуж! Даже не верится. Но я никак не ожидала, что подружки мои будут смеяться надо мной и говорить, что дескать, колдуний замуж не берут, особенно с такой внешностью. Якобы я и вправду похожа на ведьму. Я не обижалась на них, они просто завидуют.
День сорок девятый.
Давно ничего не писала, да и писать-то нечего было. Но на днях произошло одно событие. Да такое! Дневничок, я так счастлива. А началось все не очень весело — Федька перестал болтать со мной как раньше, все хмурился и вздыхал часто. Так и эдак я пыталась разговорить его, он лишь плечами пожимал и еще больше уходил в себя. Но мне все-таки удалось вытащить из него слово. А где слово, там и два.
В общем, у Федьки заболела сестренка и они уже отчаялись спасти ее. Хорошие знакомые его семьи посоветовали городского врача. Врач посмотрел сестренку, укоризненно покачал головой и велел закрыть дома все окна. На вопрос как же так, жара ведь, он утверждал, что это необходимо. Девочке нужны тепло и покой, дома, дескать, сквозняки ходят, а на улице то куры кудахчут, то корова мычит. А чтобы вообще хорошо было, посоветовал одеялами укрыть, чтобы пропотела хорошенько, а еще лучше в баню сводить, да вином крепким поить.
Дневничок, я это слушала с открытым ртом, настолько все, что сказал этот городской врач, противоречило всему, чему учил меня отец.
Конечно, Федькиной сестренке стало еще хуже.
Я, разумеется, не смогла остаться в стороне. В этот же день сверилась с папиными записями, вычитала какие снадобья приготовить и уже на следующее утро насобирала травы, сделала отвар и принесла его Федьке на рынок, наказала Аленке — сестренке его — по ложке перед едой принимать, три раза в день. Не забыла и о меде с редькой, да о малине с лимоном, сказала, чтобы вся семья ела чеснок и лук от заразы, хотя поздно, наверное, но не повредит уж точно. А также наказала сестре его пить воды побольше и спать, и окна пошире открывать, чтобы болезнь ушла быстрей. Он поблагодарил меня сердечно и убежал домой в тот же миг, бросил товар свой, но не снадобье мое.
После, он уже не был так хмур, а как только я пришла подарил мне букет цветов и еще раз сказал спасибо. Оказалось, его сестренка стала лучше себя чувствовать уже на следующий день после моих советов и снадобья. «А выходи-ка ты за меня!» — сказал он мне неожиданно, а я и согласилась. Вот так вот, я теперь невеста!
На этом Дана решила пока закончить читать. Оставалось еще приличное количество страниц, но и сейчас уже есть о чем подумать. Зачем Лада показала дневник ей? Может, тем самым дала понять, что не ворует души? Дана искренне радовалась за нее, ведь ей столько пришлось пережить, прежде чем обрести счастье. Стоп. Почему тогда сейчас Лада мается одна в той хижине, что ее тревожит?
Так Дана размышляла до поздней ночи, чай уже остыл, а в доме все давно уснули. В итоге, когда она чистила зубы, решила, что лучше спросить у самой Лады.
Глава 13 Уроки рисования
Потихоньку жизнь в Ансине налаживалась. «Лучше поздно, чем никогда», — говорила Дана себе. Она стала больше рисовать, теперь уже и одноклассников. Удивительное дело. Теперь ей наоборот они казались такими интересными, все настолько разные и по-своему красивые. Глаза Зои ей теперь виделись как большие, умные и грустные. Утконос — Илья, внезапно напомнил ей брата, нет не внешне, а своей историей. Его так же не принимали в его старой школе, обзывали ботаном, и он стал максимально чопорным и педантичным им назло, но вот психику они ему пошатнули. Мармелад, Костя, вырос в семье алкоголиков, а то, что он был очень малого роста — это его патология. Он инвалид. Как же Дане стало стыдно за то, что совсем недавно она всех их презирала.