— Так не пойдет, — сказала она, быстро вытирая слезы.
Макс даже капюшон от толстовки снял, чтобы получше ее разглядеть.
— А я смотрю зацепил тебя театр.
— Ещё как! Я сама хочу стать актрисой театра и кино.
Она внимательно наблюдала за выражением лица Макса, почему-то ей казалось важным узнать, как он воспримет её слова. Но не прочитала ничего кроме легкого удивления, — а ты?
— Я? — Дана в первый раз увидела его улыбку, — не хочу становиться актёром.
— Ты не понял, чем ты хочешь заняться после окончания школы?
Он нахмурился, это Дану почему-то расстроило.
— Я и дальше хочу заниматься только искусством.
— Рисовать? Будешь поступать в университет искусств?
— Не планирую. Я хочу писать портреты людей.
— Вот как? Каких-то конкретных?
— Нет, всех кто пожелает увидеть свою сущность.
— Но здесь ты этим никого не удивишь.
После спектакля они отправились в ближайшее кафе, чтобы перекусить. Дана была настолько взбудоражена, что кусок в горло не лез, она заказала просто зелёный чай. Макс же напротив показал свой отличный аппетит, заказав целую пиццу для одного.
После таких прогулок у Даны аж руки начинали чесаться от того, как ей хотелось рисовать. Идеи распирали её, выплескивались словно вино из переполненной бочки. Она рисовала как одержимая, ночью, когда все спали, на уроках, в прогулках с Зоей. В блокноте, на клочках бумаги, в школьной тетради, что под руку подвернется. Везде! Словно Макс помог вырасти её крыльям. Но когда она заканчивала, окидывала своё творчество критическим взглядом, все рисунки тут же шли в мусорное ведро. Дана не видела того, что хотела увидеть. Они ни на грамм не стали так же хороши, как у Макса. Да, она понимала, что сравнивать свои работы с его себе дороже, но ничего не могла с собой поделать. Она успокаивала себя тем, что это её ни в коем случае не расстраивало, даже наоборот — придавало ещё больше сил для новых творений. С воодушевлением она бралась за следующий чистый лист, в надежде, что вот этот точно станет тем самым. И вроде уже ей и казалось, что вот оно, совершенство, но через время видела — это рисунок пятилетки. И он шёл туда же, в пекло. Она пожаловалась Максу, но он советовал не унывать и только подбадривал её.
— Точно тебе говорю, ты сможешь. Просто не увидела того, чтобы тебя так взяло за душу и не отпускало.
Но Дана подозревала, что такое место она уже посещала, это был театр. Большая часть её работ и была посвящена ему, в особенности актерам так замечательно игравшим свои роли. Или не игравшим.
В один из особо солнечных дней Дана попросила Макса, чтобы он показал процесс рисования, так сказать, посмотреть на кумира за работой. Возможно, она как-то не так держала кисть или не ту бумагу использовала. Но что больше всего её интересовало, где он сам брал вдохновение.
— Есть у меня одно местечко, — задумчиво сказал Макс.
— Так просто? Я думала придется уговаривать.
— Я ведь действительно хочу помочь тебе, потом, может, ты мне скажешь, что с моими работами не так.
— Все так! — опешила Дана, — как ты можешь такое говорить? Не видела ничего лучше!
— Это ты сейчас так говоришь, — покачал головой Макс.
И он показал ей свое любимое место. Им оказалось озеро, расположенное на краю города. На противоположном берегу находился хвойный лес. Ветерок приносил им запах еловых шишек и свежести. Они устроились поудобнее на пологом берегу и стали творить. Ей было приятно и уютно в обществе друга. И с удовольствием отметила, что и ему тоже.
В этот раз Дана воспользовалась гуашью. Целый день они потратили на пейзаж. Она наблюдала как Макс писал. Сосредоточенно, словно вокруг нет никого, он один и природа. Брови нахмуренные, глаза будто пытаются увидеть невидимое. Детали. Вот чего ей не доставало в её картинах. То, как Максим скрупулёзно относился к каждой, казалось бы, незначительной детальке завораживало её. С помощью них Макс и вдыхал жизнь в свои картины. Они буквально оживали на глазах. Когда начало смеркаться, они обменялись картинами. И снова Дана почувствовала свою неполноценность. Теперь она четко видела, что его картины живут — вон там, чуть левее середины, с одной ветки на другую перелетел воробей, чуть позже подул ветерок.