— Дурынды, кроватей всем хватит.
— Возможно и нам стоит поторопиться, — забеспокоилась Дана, — вдруг нам достанутся самые стремные у выхода.
Зоя нашла в груде свой рюкзак и не без усилий вытянула его.
— Как по мне — это лучшие места. Но если тебя это успокоит, уже завтра они решат сдвинуть все койки в одну большую.
Дана тоже подняла свой рюкзак, и они отправились вслед за одноклассницами.
Домик был разделен на две секции для мальчиков и девочек. Дана зашла в правую дверь и обнаружила несколько розеток и на рядом стоящую кровать побросала свои вещи. Еще больше ее порадовало наличие душа, а также роутера. Ввела логин и пароль для активирования вайфая и пошла на поздний завтрак.
Навес оказался в живописном месте видом на гору, с другой стороны — лес густой и непроходимый. Когда все собрались, Дана поняла, что у каждого свои роли. Они работали так слаженно, будто участвовали в соревновании на самую лучшую команду — кто-то собирал хворост для костра, Илья и Костя пошли за водой для чая, другие нарезали хлеб и колбасу. Зоя и Дана протирали стол и скамейки влажными салфетками, после сели ждать остальных. Макс вскоре тоже освободился от своих обязанностей — он разжигал костер — и подсел к Дане.
Затрещали веточки, запахло костром, на Дану навалилось такое спокойствие, стало так хорошо и беззаботно, как в детстве, когда не беспокоишься о предстоящих экзаменах, не переживаешь о сердечных делах, да и вообще все нипочем. Она вспомнила, что давно не разговаривала с Юлькой.
На удивление вайфай здесь ловил. Дана без труда дозвонилась до Юли по ватсапу и увидела родную заспанную лохматую подругу. Она спохватилась шел одиннадцатый час, а сейчас каникулы, Юля любила до двенадцати поваляться в кровати.
— Да ладно. Сколько лет, сколько зим. Не прошло и полвека. Лучше поздно, чем никогда, — абсолютно серьезно проговорила Юлька.
— Ну все, хорош, — хрюкнула Дана, — хватит сыпать афоризмами. — Скучала.
В это время к ним присоединился другой класс и Макс мило беседовал с ними, как с очень хорошими знакомыми, а то и друзьями. Особенно близко он общался с одной девчонкой. Она лихо подсела к нему и защебетала что-то на ухо. По внешности она была совершенно обычной, непримечательной — каштановые волосы до плеч, сейчас собранные в хвост, чересчур густые брови, которые мало кому шли, а ей так и подавно. Что ей от него нужно? Из-за этого Дана не могла сосредоточиться на разговоре. Юля рассказывала как обычно про свои достижения в спорте, Дана кивала, но смысл фраз от нее ускользал. Она пыталась услышать, что хочет та девушка от Макса. В данный момент та как будто в чем-то оправдывалась.
— Она грустит, — прошептала у правого плеча Зоя.
— Кто? С чего ты?.. — Дана не заметила, как Юля замолчала, опустив взгляд. — Ах да.
Дана присмотрелась. Зоя оказалась права, подруга явно тревожилась о чем-то.
— Что-то случилось? — спросила Дана, пытаясь не прислушиваться к разговору Макса и его спутницы, но они, похоже, уже замолчали.
— Почему ты так решила?
— Ты чем-то расстроена.
— Ой, — отмахнулась Юля, — не хочу нагружать тебя своими проблемами, отдыхай.
Она улыбнулась, но глаза остались грустными.
— Ребята! — крикнул за спиной Валентин Александрович, — пора садиться за стол, чтобы успеть сегодня туда и обратно.
Дана встала из-за стола и отошла подальше от шума.
— Я слушаю, — твердо сказала она.
— Родители разводятся! — внезапно выкрикнула Юля и зарыдала.
— Тише-тише, ты чего! — Дана обернулась, все кто сидел за столом, повернули головы к ней.
Похоже Юля долго держала это в себе и теперь выплеснула наконец наружу.
— Ты не понимаешь, — рыдала Юля, — они всегда были примером для подражания. Папа так любил маму, а мама часто рассказывала, как они познакомились. Как она от него поначалу бегала, но он не отступал, цветы с клумб воровал и задаривал ее. А как заработал первые деньги, так и настоящий букет из красных роз купил, — Дана еле сдержалась, чтобы не поморщиться, — это так, — Юля шмыгнула носом, — романтично, по-настоящему. Понимаешь?
Дана кивала и судорожно подбирала слова, чтобы подбодрить и успокоить Юлю, но, как назло, на язык лезли только «все будет хорошо» и «они померятся». Но ей не хотелось врать.