— И не смотри на меня так. Можно подумать ты в своей жизни не делала ошибок, — прошипела Маша, но потом, как по волшебству ее голос снова стал медовым, — как девушка девушку ты должна меня понять.
— Хватит разговоров. Скажи прямо, что ты хочешь от меня?
— Я думала ты уже догадалась, — не поднимая головы пробубнила Маша.
Лада сползла со стула на пол, чтобы быть вровень с ней. Она обхватила и приподняла ее голову.
— Я хочу, чтобы ты сказала это вслух.
— Пожалуйста, — Маша сверкнула глазами, — избавь меня от этого.
— Нет! — выкрикнула Лада и резко встала, — не перекладывай грех на меня! Что ты хочешь сделать со своим еще не родившемся ребенком?
Маша как будто резко онемела.
— Вот, — резко сказала Лада. — Для начала разберись со своей душой, реши, хочешь ли ты этого на самом деле, расскажи Семену...
— Ты не понимаешь! — Маруська вдруг перестала бубнить, а заговорила четко с явной обидой в голосе, — у тебя вон какой мужик, и красивый, и заботливый, и живешь ты с ним не впроголодь, а Семен-то, что с него взять? Да и в отцы он не годится! Он сам еще ребенок!
На это несправедливое обвинение Лада лишь покачала головой.
— Вот, молчишь. Понимаешь, значит, — она с надеждой посмотрела на Ладу.
— Нет, Маруська, не понимаю, и не хочу понимать. Ты хоть представляешь, что может последовать за этим? Вдруг ты вообще больше не сможешь иметь детей?
— Пусть так. Зато есть вариант, что меня возьмет замуж Ванька. Он, между прочим, давно засматривается на меня.
— Да что ты такое говоришь? Послушай себя, ты сама еще ребенок! Уходи прочь с глаз моих, я не помогу тебе, даже и не проси брать такой грех на душу.
— Ах ты!
Тут вдруг она соскочила и давай метаться по избе, заглядывать во все ящики.
— Что ты творишь!? — Лада попыталась ее остановить, но Маруся ловко отпихнула ее.
— Раз так, то я сама это сделаю, без твоей помощи, — она нашла в нижнем ящике, ржавые ножницы, схватила их и приставила к своему животу.
Лада застыла.
— Брось их!
— И не подумаю! — Маруся перешла на крик.
— Мы же обе понимаем, что ты ими не воспользуешься.
— Ошибаешься! Если я порежу себя, так тебе точно придется помочь мне.
Она распахнула плащ и приставила ножницы к животу, который уже хорошо прорисовывался сквозь тонкую ткань черного поношенного платья.
Лада схватилась за голову.
В кухню ворвался Федька, весь растрепанный с заспанными глазами. Когда увидел Марусю, стоящую с ножницами посреди кухни, он резко остановился. Она попятилась, рука дрогнула, но выражение лица стало еще решительнее.
— Маруся, — сказал он почти ласково, как маленькому ребенку, — положи, пожалуйста, ножницы, ты себе ими не навредишь, они тупые.
Федя постепенно приближался к ней, она отступала, пока не наткнулась на стенку.
— Зато заразу с легкостью занесешь.
— Маруся, ты на каком месяце? — спросила Лада дрожащим голосом.
Маруся заерзала, похоже, она уловила что-то в голосе Лады.
— Какая разница? — без злобы в голосе спросила она.
— Огромная. Даже если я тебе помогу, ты можешь умереть!
Федя уже подошел вплотную к Марусе, ее глаза забегали. Она отбросила в сторону ножницы и в изнеможении опустилась на пол. Плача и причитая.
— Я не хочу умирать. Я хочу счастливой жизни.
Федя поднял злосчастные ножницы и отошел подальше от Маруси, его глаза метались по кухне. Похоже, подумала Лада, ищет какие еще опасные предметы есть на кухне. Взгляд упал на кочергу, он подошел и снял ее с гвоздя.
— Ненавижу вас, — рыдала Маруся, — ненавижу тебя! — она сверкнула глазами на Ладу, сколько же ярости в них было.
Федя переводил взгляд с нее на Ладу и обратно.
— Помоги ей, — тихо сказал он.
Лада не поверила ушам своим. Она покачала головой.
— Она что-нибудь с собой сделает, не с собой так с ребенком.
— Да, — закивала Маруся, — и это останется на твоей совести.
— Замолчи, — сквозь зубы проговорил Федор и повернулся к Ладе и нежно взял ее за руки, — я не настаиваю, решать тебе. Но мне уже жаль этого ребенка. Представь, какая жизнь ждет его с ней.