— Как видишь, ты можешь умереть, я не буду калечить тебя и твоего ребенка.
— Но ты же согласилась! — Маша резко встала, сейчас она стала похожа на настоящую ведьму — глаза загорелись адским пламенем и метали искры.
— Я так понадеялась на тебя! Ты бросаешь подругу в самое ужасное время в ее жизни!
Внезапно она резко обмякла и осела на стул словно груда тряпья и уронила на стол голову в неистовом плаче.
— Твой отец помог бы мне, — причитала она.
— Я не мой отец. Прости, но тебе пора.
— Предательница! — кричала Маша.
Лада вопрошающе посмотрела на Федора. Он вздохнул, но все же выручил ее.
— Возвращайся домой, — твердо сказал он, — поспи и подумай не только о себе, а и о ребенке, — Маша что-то буркнула, и Федор повысил голос, — и о моей жене. Помогая тебе, она очень рискует.
Маруся быстро вытерла слезы, нахмурилась и хотела что-то сказать, но Федор опередил ее.
— Тебя проводить? — скорее из-за вежливости предложил он.
Маруся сверкнула глазами и в этот раз она не дала перебить себя.
— Я прекрасно понимаю на что иду, и я не дура, не стану трезвонить об этом на право и налево.
Лада поднялась и открыла дверь на улицу.
— Провожать не надо. Сама справлюсь. Еще не хватало, чтобы меня блудницей стали считать, за то, что с чужими мужиками якшаюсь.
Она накинула капюшон и скрылась в темноте, шурша юбками.
Глава 17 Букет цветов
Как же хорошо на каникулах. Дана не утруждала себя вставать по будильнику, никуда не спешила, после пробуждения еще полчаса минимум нежилась в кровати залипая в телефон. Но каждое утро задавала себе вопрос, хочется ли ей обратно в Москву? Ответ скорее нет, чем да, но и в Ансине она не знала, что её ждет. Мама даже не упоминала тот их разговор, наверное, надеялась, что дочь забыла о нём, а может уже и догадывалась, что она решила остаться. Не то, чтобы Дана была уверенна в этом. Женя уже перестал слать ей сообщения, зато Юля не переставая то строчила, то звонила. Но одно неизменно злило Дану — ну почему она даже написать Максу не может? Он не сидел ни в одной соцсети, она проверяла. А так хотелось увидеть от него хотя бы пару строчек. Надо хотя бы намекнуть ему, что соцсети это не зло, а лишь средство общения и способ делиться мелочами из жизни. Просто разрывало от неизвестности! Где он? С кем он? Как проводит каникулы? Хотя бы на фоточку его поглазеть. Оставалось довольствоваться малым — его портретом и еще парочкой, которые она нарисовала по памяти, а также мыслями о походе.
Об этих днях у нее были самые теплые и нежные воспоминания. Разговоры с Максом по душам, как он заботился о ее мозолях и протянул тогда руку. Как теплая шершавая ладонь крепко держала ее, не давая спотыкаться и скользить по гладким камням. Дана гадала, что же она все-таки нашла в Максе, чего не было у Жени. Как мог понравиться ей такой парень, на которого раньше она даже не взглянула бы? Дана попыталась представить на его месте Женю. И не смогла. От Макса исходила такая, она попыталась подобрать слово… Мужественность. Да именно. С ним она чувствовала защиту и свободу быть собой, легкость и чуть-чуть влюбленность. А ведь она думала, что любит Женю. Куда там! Небо и земля. Теперь она видела разницу.
Но почему, если с Женей все было так просто, то с Максом как-то все неопределенно? А ведь именно на каникулах они могли бы проводить большее времени, вместе, наедине.
Дана с сожалением выбросила мечты из головы и заставила себя спуститься с небес на землю. С другой стороны, успокаивала она себя, появилось время на творчество, да и экзамены не за горами. Поэтому все каникулы Дана провела над учебниками, тетрадками и тестами, а в свободное время рисовала. И странное дело, вместо того чтобы чувствовать то насколько она одинока, страдать без общения, Дане наоборот показалось, что сейчас она делает то, что нужно. Не растрачивает жизнь попусту. Хотя, какие-то два месяца назад она думала с точностью до наоборот. Она была уверена, что люди, которые сидят дома, у которых мало друзей — полные неудачники, а сейчас она стала одной из них и отнюдь не чувствовала себя такой. Плюс, теперь у неё столько времени на творчество! Помимо всего прочего Дана много думала о пропавших душах и о Ладе.