После похода она рассказала отцу про Пожирательницу, какая ходит про нее легенда, даже о том, как они встретили ее с Зоей и о дневнике. Дана предположила, что возможно она и ворует души, но папа только посмеялся над ней, посчитал все это сказками. Но Дана стала спорить и доказывать, что хотя это и легенда, но Зоя-то видела Ладу собственными глазами! И на это у папы тоже был ответ. Он сказал то, чего Дана раньше не знала. Оказывается, у людей души все же есть, но только они словно уменьшились в размерах, уходит лишь все светлое и радостное, то, чего в избытке у детей и чуть в меньшей степени у подростков. Соответственно и кажется, что взгляд пустой и как будто не живой, отчего страдают от этого недуга в основном люди до восемнадцати лет. У них по необъяснимым причинам тяжелая эмоциональная травма. Он уверял, что с ними сейчас работают лучшие психологи города, побуждая вновь захотеть радоваться жизни.
Этот разговор задел Дану, больше, чем она предполагала. И не только из-за страха за собственную душу, а из-за того, что отец даже слушать ее отказался, посчитав ее догадку смехотворной. А между прочим, она пыталась быть ему полезной. Да, она не могла видеть, как все в ее семье, но хотела помочь отцу с необычными больными.
Началась учеба и Дана даже обрадовалась этому. Когда они с Ваней шли на первый урок, болтая о разном, на небе ярко светило солнце и не было ни облачка. Проблема заключалось в том, как бы не показать всем, как она ждет появление одного единственного человека, с неким трепетом. Но, когда она пришла, его ещё не было. Рядом с ней плюхнулась на сидение Зоя и давай без умолку тараторить о днях без изнурительных домашек, но Дана её почти не слушала, хотя рада была что кто-то на неё обратил внимание. Ну где же он? Она попыталась выбросить Макса из головы, чтобы не выдавать себя.
Теперь её мысли витали вокруг окружающих, сейчас они уже не казались такими отталкивающими, скорее интересными. Каждый со своей особенностью, вот Кирилл, например был шутником, каждого мог рассмешить до слез, Лаура сообразительная, Дана никогда не встречала настолько начитанного, эрудированного человека. Илья, хоть и сноб, но все знали, что в душе он добрый. Она начала понемногу видеть. Или ей так казалось. Дана была почти уверенна в этом, и её картины подтверждали догадку. В них кипела жизнь и рассматривая их довольно долго, можно заметить совершенно не очевидные детали.
Макс зашел в класс, как только прозвенел звонок и сел позади них. Дана тут же почувствовала, как волна облегчения и лёгкой радости пробежала по телу.
— Привет, — сказал Макс, — как провела каникулы?
— С пользой, — Дана улыбнулась, потому что не могла не улыбаться. — А ты?
— Рисовал, — коротко ответил он.
— И как успехи? Мне кажется, что у меня стало лучше получаться.
Макс не успел ответить, так как в класс вошел учитель.
Дана кусала губы, ей хотелось поговорить с Максом, ей это было жизненно необходимо, но он сидел как в рот воды набрал. Она написала ему записку. «Что рисовал»?
Макс прочитал и молча полез в рюкзак и достал папку со своими рисунками, выбрал один и протянул ей. Дана взяла лист и взглянув на него, она почувствовала, как сердце пропустило удар, а к горлу подкатил ком. Но присмотревшись она поняла, что ошиблась. Сначала, ей показалось, что Макс нарисовал какую-то незнакомку, но теперь... На картине была изображена девушка с большими печальными глазами, но в то же время они блестели, как от лихорадки. Она была чем-то очень увлечена, наклонившись над столом. Волосы лезли ей в лицо, но она похоже их не замечала, поскольку полностью была погружена в работу.
— Да это же я! — воскликнула Дана.
Зоя забрала рисунок, долго рассматривала и в итоге кивнула.
— Узнала? Это лучшая моя работа, — тихо сказал Макс позади нее.
Дана развернулась и прошептала:
— Но я совсем на себя не похожа...То есть немного.
— Так выглядит твоя душа, когда ты рисуешь. Так вижу тебя я.
Дана ещё раз очень внимательно посмотрела на себя глазами Макса. Девушку на картине хотелось пожалеть, обнять. Она была милой и беззащитной. Неужели это и есть она настоящая? Как сестра близнец, которая родилась совсем в другой семье, у которой были другие заботы. На этой картине Дана как никогда походила на Ваньку.