Все девочки в раздевалке так и застыли, кто с ненадетой футболкой в руках, кто с одной штаниной, кто и вовсе в одном бюстгалтере. И пока она молчала, никто не проронил ни слова.
— Вам наплевать на свою внешность, но это не значит, что и я должна уподобиться вам. Я не собираюсь ни перед кем оправдываться за то, что хорошо выгляжу. И вообще, мне не нравится, что люди в этом городе не парятся о внешнем виде. Мы, слепые, стараемся быть добрее, порядочнее, да, не все, но по крайней мере я старалась, а вы даже не пытаетесь хотя бы стрижку нормальную сделать.
Дана поняла, что разошлась и решила, что пора заканчивать.
— А еще вы лицемеры. Да, да. А почему? Потому что Зоя не такая как вы и что вы делаете? Тоже посмеиваетесь над ней. Да, по-доброму. Но за весь этот год кто-нибудь узнал её? Почему она такая какая есть? Она — моя подруга и я с гордостью это заявляю. А я красивая, люблю ухаживать за собой, люблю театр и хочу стать актрисой и тоже с гордостью заявляю это.
Дана не стала дожидаться реакции, а спокойно вышла из раздевалки и пошла домой. Жалела ли она о том, что сказала? Нет. Нисколько. Она давно хотела это сделать, но по непонятным причинам все держала в себе. Хотя, причины как раз таки понятны.
***
— Мама, — она как обычно возилась в саду. Даже зимой в Ансине стояла прекрасная летняя погода.
— Да, родная, — мама выпрямилась и посмотрела на нее, вытирая руки о штаны.
— Я хочу обратно в Москву.
Похоже, мама никак не ожидала таких слов.
— Но я думала, мы обо всем поговорили.
— Да, я должна была уехать еще осенью.
— Ты же передумала.
— Нет, я все еще хочу уехать.
— Давай дождемся зимних…
— Нет, я хочу уехать прямо сейчас!
То, чего Дана так долго ждала, а именно приезда Макса, должно произойти уже завтра, но теперь она, наоборот, не хотела с ним встречаться. Ни в коем случае.
— Но новый год уже на носу. Это семейный праздник.
— Мама! Я не хочу оставаться в этом городе ни на минуту.
— Так, моя дорогая, что прикажешь говорить отцу? То ты не хочешь, то хочешь, то опять не хочешь. Похоже, ты сама еще не определилась.
— Определилась, мама, уже точно.
— Придет отец, сама ему об этом скажешь.
Но отец ей не разрешил, ни под каким предлогом не согласился ее отпускать.
— Но почему? — ей вдруг все стало ясно, — из-за Жени. Верно, — сказала она упавшим голосом.
Отец молчал.
— Пап, ты понимаешь, что не сможешь меня вечно удерживать, мне скоро восемнадцать, я стану совершеннолетней и тогда даже закон будет на моей стороне.
Наверное, любой бы съежился от папиного взгляда, но только не она. Так они и стояли, глядя друг на друга со сведенными на переносице бровями, с сжатыми кулаками и раскрасневшимися лицами.
— Никуда ты не поедешь. Точка.
Папа первый отвел взгляд, ругнулся и вышел из дома, хлопнув дверью.
Дана забежала в свою комнату и стала все крушить на своем пути. Перевернула горшок с цветком, за которым она ухаживала с большой любовью. Смахнула все рисунки со стола. Оторвала шторы вместе с гардинами. Кто-то, скорее всего мама, обеспокоенная шумом, постучалась к ней.
— Все в порядке, — ответила Дана, но дверь не открыла.
Мама снова постучала, тогда Дана сделала сонный вид, отворила дверь и проговорила сквозь маленькую щелочку.
— Мам, я укладываюсь спать, ты что-то хотела?
— Я слышала шум.
— Запнулась, — коротко ответила Дана.