Дана подавила нервный смешок. Сейчас, смотря на Юлю, не верилось в то, что случилось вчера. Все казалось сном, выдумкой мозга с чересчур хорошим воображением. Ведь Юлька была совсем обычной, все, как всегда. Но в глубине души Дана понимала, что это далеко не так. Даже ее мозг художницы не смог бы нафантазировать то, что она видела вчера. И Юля, хоть и проявляла эмоции, но они выглядели не естественно, будто она принуждала себя смеяться и удивляться, что совсем не похоже на ее искреннюю подругу.
— Если бы, — тихо сказала Дана. — Ты как себя чувствуешь.
— После нападения-то? Прекрасно себя чувствую. А что?
— Ты изменилась.
— Не выдумывай, — она махнула рукой, подобрав одну ногу на стул, — он потом что-то там прокряхтел, потому что я вывернулась и сделала захват, вот так, — она подошла к Дане и крепко обхватила ее шею рукой, — он даже выдохнуть не мог, бедняжка, а потом как рванет. Только пятки засверкали.
— Я поняла, отпусти! — закряхтела Дана, стуча по столу ладонями.
Юля отпустила ее и вернулась на свое место, снова подобрав одну ногу с пола.
Тут Дана сорвалась.
— Что происходит? — она соскочила с места и посмотрела в глаза Юли.
На лице Юли ни один мускул не дрогнул. Она лишь усмехнулась.
— Воу, воу, воу. Полегче, подруга.
— Я же вижу, — Дана плюхнулась обратно на стул.
Юля пожала плечами.
— Я же говорю, не засоряй свою милую головку всякой ерундой. Это тебя так поведение Жени вчера расстроило?
— Причем тут он? — Дану передернуло, ее Юля бы никогда так грубо не спросила, она слишком чуткая к другим переживаниям. Эмпатии в ее подруге хоть отбавляй. По крайней мере раньше. — Послушай. То, что я тебе сейчас расскажу, мало походит на правду, но ты постарайся поверить, ладно?
— Ну?
Дана вздохнула, очередной раз убеждаясь и, с другой стороны, успокаивая себя тем, что у подруги нет души и это ее новое поведение лишь временное.
— Мои родители, брат, а теперь уже и я можем видеть, — Юля спокойно, без всякого выражения на лице смотрела на нее, — души. А у тебя ее нет.
Дана закрыла глаза, в ожидании, когда подруга засмеется и обзовет чокнутой, она уже придумывала, как доказать свою правоту, ведь она сама не поверила, когда мама ей сказала об этом, но ничего не произошло. Но так бы поступила ее Юлька. Ответом же новой версии была гробовая тишина.
Когда Дана открыла один глаз, потом второй, Юля все так же бесстрастно смотрела на нее. Даже немного изучающее.
— Всегда знала, что родаки твои с прибабахом, да и братец тоже.
На эти слова уговоры, что у подруги нет души уже не срабатывали. Значит, она и раньше думала так, но вслух не говорила.
— Ты охренела?!
— А что такого? Ты же сама мне только что рассказала о вашей семейной странности. Как я должна реагировать.
Дана медленно выдохнула и подняла на подругу спокойный взгляд, она старалась говорить как можно мягче:
— Ты же понимаешь, что у тебя проблемы, — на лице Юли не промелькнуло ни капли удивления, — вижу, понимаешь. Я могу помочь, вернее папа, он как раз занимается такими случаями.
— Так, послушай меня, подруга. После грабежа, — она заключила слово в кавычки, — я себя стала чувствовать намного лучше. Да, теперь уже не очарована спортом, как раньше. Ну и что? Зато сейчас я стала жестче, теперь я гораздо чаще приношу своей команде победу.
Дана хотела возразить, да, победа достается им, но какой ценой? Но Юля не дала ей себя перебить.
— Ты не была рядом со мной, когда я переживала из-за развода.
— Но я не виновата!
— Знаешь, кто утешал меня? Света! Правда потом она меня стала только раздражать. Все лезла со своим «Как ты себя чувствуешь?» «Ты как-то изменилась», — Юля исковеркала голос, сделала его более писклявым, — совсем как ты.
— А это разве плохо, что мы заботимся о тебе? Пойми, то, что с тобой сделали это ненормально! Это не ты!
— А какая я? Вспомни? Ты же сама презирала меня за излишнюю мягкотелость.
Они стояли посреди кухни с раскрасневшимися лицами друг напротив друга и орали что было мочи.