— В кого-то втюрились! — кричали одноклассники, тыкая в него пальцами, пока Даны еще не было в классе.
— Тебе надо быть с ней, — Рита опять влезла в его мысли.
— Нет, — чересчур резко ответил он.
— Я не слепая, — спокойно возразила Рита. Она поставила пустую кружку на столик, откинула плед и опустилась на колени напротив Макса, взяла в руки его лицо и глядя в глаза произнесла.
— Ты любишь ее.
— Нет!
Макс соскочил и в ярости уставился на Риту, но потом тут же сел обратно.
— Я не хочу предавать тебя.
— Ты тут ни при чем, — улыбнулась Рита.
Она приложила ладонь к его груди, чуть левее.
— Ему не прикажешь.
— Но я люблю тебя, — с нажимом на «тебя» сказал он тихо.
— И я тебя люблю. Поэтому хочу, чтобы ты был счастлив. Иди ко мне.
Рита обняла его и Макс ощутил такую благодарность.
— Мне будет тебя не хватать.
— Нам нужно идти своей дорогой. Пора.
Любить Риту было легко, гораздо легче Даны.
Глава 23 Из зимы в лето
Они сидели в бургерной. Дана пила обжигающий апельсиновый раф, Макс наворачивал высоченный гамбургер. Ее невероятно удивляло, как он умудрялся есть настолько неудобную для употребления пищу и оставаться совершенно чистеньким.
— Годы практики, — гордо ответил он, когда она спросила его об этом.
Дана смотрела на Макса и только могла думать о том, что он приехал к ней! Это все никак не укладывалось в голове. Вот он сейчас сидит перед ней и наворачивает бургер, как будто и не было всего того, что произошло с ними за последний месяц.
Когда там во дворе Макс увидел, как она продрогла, то незамедлительно повел ее в первую попавшуюся кафешку, по счастливой для него случайности это оказалась именно бургерная.
Дана не могла оторвать от него взгляд, теперь она на своей шкуре почувствовала каково это видеть Макса. Его душа прямо-таки лучилась красотой, добротой, чуткостью, состраданием. Заметно как он все еще переживает потерю, страдает и от этого становится еще прекраснее. Вот почему он не любит излишнее внимание к себе. Вот почему это никого не останавливает.
«Он совершенство», — подумала Дана который раз. Она разглядывала его, подперев голову рукой, а другой помешивала кофе.
Но вот только она не видела одного, самого главного — любви. Несомненно, чувствовалась симпатия с его стороны, ему приятно находиться в ее компании. Но это не любовь. Было что-то еще, как вуаль, которая закрывала истинные эмоции, за ней очень сложно разглядеть его настоящего. Если в обычных людях она видела всю гамму чувств, их черты характера, то в Максе все переживания словно притупились. Как будто в его сознании стерлись все краски. Значит ли это, что именно так он воспринимает внешний мир, все в черно-серых оттенках?
Он улыбнулся одними губами. Вот опять. Что это? Он почувствовал неловкость? По отношению к нему ничего нельзя сказать наверняка. Она видела, но этого оказалось недостаточно. Дана поняла, что скрывать от него такие важные в себе перемены не честно по отношению к нему, так же, как и с одноклассниками, она как будто подглядывала за ним. Но он опередил ее, и первый завел разговор. Он уже расправился с бургером и вытирал руки салфеткой, отложил ее на поднос и положил руки перед собой, как в школе, одну на другую.
— Ты меня так разглядываешь, становится не по себе.
— Ой, прости, — щеки ее запылали, — как будто целую вечность тебя не видела.
— Я писал тебе.
— Да ладно. Ты? Когда?
Дана все-таки пока решила не признаваться, что начала видеть, хотела понаблюдать за Максом исподтишка. Да, так делать нехорошо, но иначе он совсем закроется от нее. Вот как из его уст вылетят заветные слова, так сразу она все ему и расскажет.
— Вчера. Я потерял тебя.
Это вполне себе походило на признание, но еще не то.
— Как ты узнал, что я здесь?
— Твои родители, — он отпил капучино, — ты не появилась в школе, и я забеспокоился.