Купе, где не ехали пассажиры стояли открытыми, в один из такой Дана и завела ничего не подозревающего Макса, хотя…
— Наверх?
Макс кивнул с серьезным лицом. Дана заперла двери, и они взобрались на верхнюю полку.
Макс смотрел на нее изучающе и чуть улыбаясь, как бы говоря: «Что ты задумала?», она и сама не понимала, что творит. Они сидели друг напротив друга и смотрели в глаза. Дана сняла ненавистный капюшон и погладила голову Макса, отмечая все неровности черепа. Еще никогда прикосновение к другому человеку не казались такими приятными. Макс же, в свою очередь запустил пальцы в ее короткие волосы.
— Мне нравится, — прохрипел он.
Наконец, он хоть что-то сказал о ее стрижке. Ему действительно нравилось, как она подстриглась? Наверное, этот вопрос он считал в ее душе, потому что Дана тут же уловила, что это правда.
— Я рада, — прошептала она в ответ.
Именно в этот момент поезд качнулся и их губы встретились. Дана не знала кто первый начал.
Она стянула с Макса толстовку и стала покрывать его оголенную, израненную душу поцелуями, словно пытаясь дотянуться до нее. Вдруг Макс схватил руки Даны и стал проделывать то же самое. Дана не смогла сдержать стон. Он целовал именно туда, где хотела она, так как она желала, как будто знал. Хотя, стоп. Он точно знал.
Ночь, мерный стук колес, они так и уснули в объятиях друг друга. Наутро чуть не проспали свою остановку.
С этого дня Дана полюбила поезда.
***
Странно было возвращаться из снежной зимы в хоть и не жаркое, но лето. По мере того, как они подъезжали к Ансину в салоне автомобиля становилось теплее, приходилось постепенно снимать с себя верхнюю одежду. Таксист видимо был местным, потому что его не удивляла такая переменчивая погода.
Максим проводил ее до дома, а вот внутрь предоставил заходить одной. Мама, как обычно встретила ее в саду. В панамке и перчатках возилась с кустами розовых роз. Когда Дана зашла в калитку, она изобразила удивление, но похоже, ожидала ее увидеть. Да, душа мамы оказалась красивой, как и предполагала Дана.
Она обняла маму.
— Чтобы больше так не делала, ты знаешь, как я волновалась? А Ванька, он вообще во всем винил себя, потому что последний видел тебя и не остановил.
— Он был спросонья, пусть не переживает.
— Вот сама ему об этом и скажи.
— А где отец? Мне нужно с ним поговорить.
— С отцом? — мама невероятно удивилась, — учти, он сильно зол на тебя. На работе он, как обычно. Будет вечером.
— Есть продвижение с его особыми пациентами? — «особыми» она взяла в кавычки.
Мама покачала головой.
— А с каких пор тебя это интересует?
— С тех самых, как я начала видеть.
Мама бросилась обниматься, как будто Дана только что сказала ей о беременности.
— Поздравляю! И как ощущения?
Дана пожала плечами.
— Пока осваиваюсь, — она не знала, что еще ответить. — И кстати, ты не особо-то удивилась, когда я появилась на пороге.
Мама замялась.
— А ты сама решила приехать? — как бы невзначай поинтересовалась она.
— Нет, — протянула Дана.
— Тогда возможно тебя привез тот молодой человек, который приходил к нам домой? Он искал тебя.
Дана кивнула.
— Он мне и написал, что вы едете.
— Макс написал тебе? — удивлению и возмущению Даны не было предела, — вы переписываетесь за моей спиной?
— Он такой милашка, — мама хихикнула, — расскажешь о нем?
— Не сейчас, — Дана улыбнулась, чмокнула маму и пошла в свою комнату, во избежание дальнейших расспросов.
Она взглянула на собственную картину и поразилась тому, как ей четко удалось передать то состояние, какое чувствовала сидя бок о бок с Максом, но также каким-то непостижимым способом смогла показать эмоцию во время написания этой самой картины. Она была живой, словно дышала, с собственным стилем. Работы Макса никто не переплюнет, но смотря на свою работу, Дана поняла, что и не хочет. Ей нравилось то, что получилось, и она будет развивать свое творчество именно в этом направлении.