Лада прижалась к нему, не желая отпускать.
— Беда случилась.
— Пойдем домой, расскажешь.
— Нам некогда, там, — она показала в сторону Машиного дома, она все еще прерывисто дышала.
Несмотря на ее сопротивления, Федор завел ее таки домой, усадил на стул и налил воды.
— Успокойся, переведи дух.
Лада соскочила со стула.
— Некогда мне тут рассиживать!
Но Федор положил одну руку на ее плечо и усадил обратно.
— В таком состоянии ты никуда не пойдешь! — сказал он строго.
Лада осушила стакан и вытерла губы рукавом.
— Маша при смерти, а он не дает помочь ей.
— Кто он? Семен?
— Да.
— Это он тебя ударил?
Лада непроизвольно прикоснулась к пылающей щеке. Федор скрестил руки на груди и нахмурился еще больше.
— Он не понимает…
— Где он?
— Там у дома ее родителей, в… — Лада недоговорила, увидев решительно настроенное лицо Феди, он готов был сейчас же сорваться.
— Семен не отдавал себе отчет в том, что делал. У него на руках погибает невеста!
— Это не дает ему право распускать руки! — не меньше Семена разъярился Федор.
Он накинул на себя жилет, кепку и уже обувался.
— Он поплатится за все. И за сплетни, которые о тебе распускал и за это, — он подошел и нежно прикоснулся к щеке Лады.
Ладу удивили его слова, оказывается, он все знал, но не говорил ей. Но она не была поражена ими, как если бы он сказал об этом час назад.
Федор уже обулся и направился к двери. Она подбежала к нему и схватила за руку.
— Я хочу, чтобы ты пошел со мной, но не горячись, прошу. Это ничем хорошим не закончится! Надо, чтобы теперь ты успокоился и выслушал меня.
— Тут не о чем разговаривать…
— Он думает, что с Машей это сделала я!
Федор резко развернулся.
— Что она с собой сделала? — он ни минуты не сомневался, что Лада тут не причем.
— Она собственноручно провела себе операцию.
— Но как? Она же не умеет читать.
— Не знаю. Там были описаны более гуманные способы, но она выбрала почему-то этот. — Лада приложила ладонь ко лбу, лихорадочно думая. — Кому она могла показать эти записи, кто мог их прочитать ей? — Рисунки! — дошло до нее, — те, что дед старательно выводил после каждой заметки! — пояснила она. — Травы она не знает где искать — рассуждала она вслух, — там очень сложно разобраться, если не знаешь их названия, и где они растут, про высокие температуры там только описано понятно, но на картинках вообще не понятно, что происходит, остается одно — прокол острым предметом.
— Где рукопись? — Побелел Федор. — Где она?
Лада опустила голову.
— Осталась там. В бане Владыкиных. Семен с Машей тоже там.
— Так. Ты никуда не пойдешь.
— Но…
— Это не обсуждается. Ты в большой опасности!
— Но она может умереть.
— На нее мне наплевать! Сейчас мне важно защитить тебя. Сиди здесь тихо и нос не высовывай. Поняла?
— Нет! Я не пущу тебя одного!
— Лада! — прикрикнул Федор, что она вздрогнула, он тут же прижал ее к себе, и она заметила, что его тоже трясет, — Прошу, — сказал он уже спокойнее, но быстро, — оставайся дома. Я попытаюсь все уладить, — тут Лада хотела вставить слово, но он не дал, — возможно, и Маше тебе удастся помочь.
Он затолкал Ладу обратно в дом и захлопнул дверь.
— Запри ее!
И перед тем, как уйти, он закрыл все ставни.
***
Лада осталась одна в этом темном доме, трясущимися руками она подожгла фитилек одной из свечки, оставленной на столе. Огонек весело заплясал на кончике, но внутри Лады бушевал пожар. Она смотрела на огонек, а в голове обрывками всплывал разговор с Семеном. Значит, вот какие слухи ходили все это время. Пришли воспоминания, как на самом деле чувствовала себя тогда — в самом настоящем кошмаре. Казалось, тогда она заблудилась в густом лесу, куда деревья не пропускают и лучик света. Ни конца, ни края не видно в этом лесу. Лада кричит, зовет отца, но он не приходит. Это были дни, наполненные жуткими тварями, поселившиеся у нее внутри, они драли ее и так израненную душу.