Мама пожала плечами.
— Она начала видеть.
И тогда отец, сначала неловко, а потом и крепко обнял Дану в ответ.
— Хорошо, что теперь ты все понимаешь.
***
Дана пообещала себе, что больше никогда не заставит родителей и брата так переживать за себя. Их любовь она видела четко.
Шел шестой час и время на посещение библиотеки еще оставалось.
В секции «История Ансина» Дана взяла «Историю основания», но ничего не нашла про Пожирательницу душ. Зато ей была посвящена глава в книге под названием «Загадочные личности Ансина»
Пожирательница душ.
Грязная, опустившаяся душа. Она ходила и всех пугала своим видом и не зря. Это было сложное время для Ансина. Рекордно низкая температура, осадки сверх нормы, метели каждый день, на улицу невозможно было выйти, чтобы не отморозить себе нос или щеки. Однажды, за ночь снег забаррикадировал выходы из дома, сугробы доходили до окон. Люди голодали, так как питались только тем, что оставалось в доме после урожая. Торговля встала. Скот погибал. Это был самый тяжелый год для жителей Ансина. Зафиксирована самая высокая смертность.
Лада Велецкая, известная в народе, как Пожирательница душ, смогла выжить в тот страшный год. Никто не знал, как ей это удалось, ведь, как известно, она жила отшельницей в своем домике на отшибе. Но догадывались. Поговаривали, что она черная колдунья и варила для себя особое зелье, которое позволяло ей оставаться здоровой телом, но, к сожалению, не душой. А главным ингредиентом для такого зелья и были как раз души жителей Ансина. Пожирательница отдавала предпочтение только мужским душам.
В первые дни Великой зимы, зимы кошмарных холодов, казалось, что все еще не так страшно. Люди так же ходили на рынок и закупались нужными продуктами. Поговаривали, там-то за прилавком Лада и творила свои обряды по воровству душ. Каким-то непостижимым образом к ней шли за товаром, а возвращались уже без души. В городе началась паника.
Женщины в этой деревне стали замечать, как их мужья становились агрессивными, часто стали распускать руки. По их словам, мужчины никак не реагировали на их просьбы прекратить. Некоторые, наоборот, становились будто отрешенными, ничего не чувствовали, а происходящее вокруг их не интересовало. От голода погибали их дети, эти мужчины не проронили ни слезинки. Их семье нечего было есть, глава семейства сам съедал последние запасы на зиму. Это был ад.
Отмечается, что после случая с Федором, мужем Лады, появились первые люди в деревне, которые стали видеть души. Но тех, кто говорил об этом, было очень мало. Им не верили, считали сумасшедшими.
Дальше пошли перечисления семей, которые, как они думали, пострадали от Пожирательницы. Рассказывались истории. Женщины утверждали, все как одна — сначала у них были счастливые семьи, любящие мужья, но в один миг они возвращались с рынка домой изменившиеся до неузнаваемости. Слушая их истории, соседки запретили своим мужьям даже выходить на улицу. Все запирали двери на щеколды, а некоторые чересчур мнительные и на замок.
Дана не знала, как реагировать на такие высказывания, правда это или нет? Уже дома она снова взяла в руки дневник Лады и с опаской и неохотно стала читать продолжение. Не прочтет, не узнает, но ту к ней в комнату постучались.
— Войдите!
— Можно? — это был Ваня, — я посижу тут с тобой?
Дана пожала плечами, дескать, заходи, раз пришел.
— Ты же больше не собираешься делать глупости?
— Вань, ты что такое говоришь? Нет конечно, это в прошлом.
— Я переживал за тебя, но родителям не выдал.
Брат и вправду беспокоился о ней, и еще она заметила, как ему не хватало ее любви. Она внимательно заглянула к нему в душу.
— Иди ко мне, — она распахнула объятия.
— Это еще зачем?
Дана сама подошла к Ване и заграбастала его в свои объятия, не обращая внимания на его вырывания и протесты.
— Обещаю, братишка ни во что не ввязываться.
— Ну все-все, я понял.
Ваня наконец-то вырвался, растрепанный и красный как вареный рак, он поправил очки и пригладил волосы.
— Ты как маленький рассерженный цыпленок, — захохотала Дана, она только сейчас поняла, насколько ей повезло, что ее семья жива и здорова, она вздохнула, на ум пришел Макс, сестра — последний близкий человек, который у него остался. — Как у тебя дела? Все так же тащишься от школы и города?