— Я хлопну в ладоши, ты очнешься и не будешь помнить нашего разговора и кому отдал рисунок.
— Хорошо, — ответил мужчина.
— Погоди.
Она протянула к нему руку и выдернула несколько волосков с головы.
— Вот теперь все, — улыбнулась она и хлопнула.
Мужчина очнулся, она протянула ему авоську с яйцами. Он постоял еще несколько секунд на месте, почесал в затылке и, не говоря ни слова, пошел, наверное, сам не зная куда.
Вот так проходила ее ежедневная обязанность.
Приходя домой, Лада ложилась на теплую печь и засыпала. И вот наконец, когда серый день становился черной ночью, она просыпалась. По-настоящему просыпалась, она переставала чувствовать себя статуей и снова ощущала жизнь. Ночь стала ее подругой.
Теперь Лада не спускалась в библиотеку, в этом не было необходимости, все нужные книги она перенесла в подвал. Туда, где он ждал ее, каждую ночь. Она знала, что ждал.
Она погладила его и чмокнула в нос.
— Скоро, любимый, и ты сможешь меня поцеловать.
Здесь в подвале изо рта шел пар, но ничего, так даже лучше. Лада достала клок волос, рисунок и положила их на стол рядом с остальными ингредиентами, которые она подготовила заранее. А это болотный корень, ее собственные слезы, баночка с надписью «предрассветный туман», мох со срубленного дерева, шляпка ушанника и засушенные листья клена и дуба, которые она собирала еще летом. Лада посмотрела на рисунок и улыбнулась своим мыслям. На нем был изображен домик с незамысловатыми цветочками, слишком высокая трава, солнце в правом углу, и по-видимому, тот мужчина, сам ребенок и его мама, а на лицах улыбки.
— Как же это прекрасно, — весело произнесла она, — скоро, родной, совсем скоро и у нас будет так же.
Пританцовывая, она потянулась за надписями и открыла на последней странице.
— Так… Проверим.
Она пробежалась глазами по строчкам.
— Ну конечно!
Потянулась к Феде и вырвала у него волосок.
— Прости, но это необходимо.
Она побежала наверх и вернулась уже с обмотанным в полотенце чаном с водой, от которого шел густой пар.
— Приступим, — она потерла друг о дружку руки, — в этот раз точно все получится.
Она с наслаждением вдохнула насыщенный запах разнообразных трав и принялась кидать в чан другие ингредиенты, сверяясь со списком. Каждый раз помешивала определенным образом. По часовой стрелке — три раза, против часовой — два, зигзагами и от дна, поднимаясь к верхушке. Каждый раз зелье сверкало, меняя свет с голубого до фиолетового.
— Видишь, родной, получается!
Несмотря на то, что здесь было холодно, над губой у нее выступили капельки пота.
— Три, два… — бормотала она.
Это она проделывала столько раз, что действия стали уже механическими. И вот наконец она закинула последний компонент — самую близкую вещь души, а именно рисунок сынишки. Зелье вспыхнуло и покрылось пленкой. Так и должно быть. Лада аккуратно отодвинула ее и набрала в половник немного пахучего варева. Подула, чтобы Федя не обжегся, и поднесла половник ко рту. Таким образом она подготавливала пустой сосуд для новой души, чтобы та приняла его. Поэтому и нужен был родной человеку предмет. Конечно, она не знала точно ли он тот самый, уже были случаи, когда люди отдавали не самые близкие душе вещи, и поэтому она не принимала тело Феди, как родное. Такие вот души без тела, запечатанные в баночках, в рядок стояли на полке. Вдруг понадобятся, мало ли, не подойдет душа к темпераменту Феди, тогда это будет совсем не он. Хотя, если разобраться это все равно будет не он, но Лада отодвигала эту мысль подальше, надо все делать по порядку. Об этом она подумает позже.
С замиранием сердца Лада откупорила бутылек и стала ждать, что произойдет дальше. Серебристая, невесомая субстанция нехотя выплывала из временного, но уютного вместилища и поначалу направилась к Ладе, но поняла, что ее тело уже занято и вообще в ней нет ничего родного, тогда она медленно поплыла на поиски другого места. Ее тянуло к Феде, но что-то как будто удерживало, возможно, родной свободный сосуд. Но Лада, опираясь на ошибки отца, который упустил так несколько душ, разрисовала подполье рунами, и они не давали сбежать. Путем проб, множества бессонных ночей он изобрел эти руны и средство для привлечения, которое Лада уже залила в Федю, и, судя по всему, они дали результат. Но почему отец хотел, чтобы она уничтожила его труд?