— Поднимайся, — нарушил тишину Чон, встав на ноги и похлопав по плечу Мина, — пора ехать, — бросил он, после чего направился к машине.
— Что я скажу сестре? — шепотом спросил шатен, поднимаясь с бордюра. — Я не могу отдать ее.
— Никто никому никого не отдает. Садись в машину.
***
— Оппа, что случилось? — взволнованно восклицает девушка, заметив состояние своего брата. — Хосок, что случилось? — не дождавшись ответа шатена, школьница спрашивает байкера, пальчиками проведя по щеке брата, на что тот шикает.
— Обработай ему ссадины, — игнорирует заданный вопрос мужчина, обвивает одной рукой талию девушки, прижимает ее к себе и коротко целует в висок. — Все будет хорошо. Ни о чем не беспокойся.
— Ты куда? — встрепенулась девушка, когда закинула руку брата на плечо и заметила развернувшегося к выходу мужчину.
— У твоего парня есть еще дела. Закрой дверь за мной, — подмигнул Хосок и покинул дом Минов.
— Что он задумал? — хмурится девушка, надеясь услышать от брата ответ на заданный вопрос, но тот честно отвечает:
— Не знаю.
Мужчина вышел из дома семьи Мин, обернулся, тяжелым взглядом посмотрел на входную дверь и рвано выдохнул. В голове неразбериха, байкер не знает, что делать дальше. Чон достает из кармана пачку сигарет и раскуривает одну, шагая в сторону припаркованной машины. Последнее время у Хосока уходит больше одной пачки сигарет в день, слишком напряжен. Мужчина присел на капот машины, поправил ворот куртки и сделал очередной затяг, задрав голову к небу, хмуро смотря на ночное небо, осыпанное звездами.
Хосока раздражает его беспомощность. Он ненавидит чувствовать себя бесполезным и ни на что не способным, а сейчас он именно таким себя чувствует. У Чона и Мина не было другого выбора, как отдать деньги Рину и клубу, ведь иначе бы Мин Юнги загремел за решетку за нападение, распространение наркотиков, угрозу жизни и порчу имущества. И Юнги бы был не против такого развития событий, только бы сестра была в безопасности, но Хосок не позволил брату своей девушки оказаться за решеткой.
Кинув бычок под ноги, мужчина достал телефон из кармана и зашел в немногочисленные контакты, пролистал до нужного номера и застыл, набираясь смелости позвонить. У Чона есть два выхода: обратиться за помощью к другу, или же искать помощи там, откуда бежал без оглядки. Он нажимает на вызов, но спустя пару секунд сбрасывает его, ведь перед глазами пронесся образ рыжеволосой девушки, что долгие два года живет в кромешной темноте, что терпит насмешки окружающих, что взялась за лезвие, окончательно разочаровавшись в жизни. Не может Чон Хосок забрать шанс у своей подруги на счастливую зрячую жизнь.
— Чего звонил? — спрашивает Чонгук, перезвонив Хосоку, когда заметил пропущенный от друга.
— Номером ошибся, — врет мужчина, открыв дверь и садясь на водительское сидение.
— Ты странный, — задумчиво произносит байкер. — У тебя все в порядке?
— Не парься, я в норме. Что за шум?
— А, ты об этом? — неловко поинтересовался мужчина, почесав затылок и обернувшись на шум упавшей двери. — Я в отцовском гараже, старую машину собираю. Холодно ездить на мотоцикле. А мне нужно будет возить Трэй в больницу. Ну, вот я уже третий день в гараже зависаю. Не думаю, что когда-нибудь соберу это дерьмо, но я свято в это верю, — пустил смешок брюнет.
— Кстати о Трэй, уже назначили операцию, или…
— Через две недели, — перебил он друга, не дав тому спросить о возможности переноса операции.
— А, понятно, — поник Хосок, поняв, что все-таки тому придется выбрать второй выход из ситуации. — Ладно, повеселись там со своей ржавой малышкой, а я погнал. Нет времени болтать.
— Посмотрите, какой важный, — закатил глаза Чонгук. — Катись, давай.
Русоволосый заводит машину и направляется на заброшенную территорию, подъезжает к гаражу своего друга, возвращает тому машину и заказывает себе такси. Он отмахивается от предложения Намджуна пропустить по стакану пива, говорит, что занят и под нахмурившийся взгляд Кима садится в такси.
***
— Время позднее, мне подождать вас? — интересуется таксист, когда мужчина протягивает тому купюру.
— Не стоит.
Машина покидает местность, как только Чон Хосок выходит из нее. Мужчина осматривает загородный особняк и огромную территорию, прилежащую к нему. Байкер набирает полную грудь воздуха, а после выдыхает, набираясь смелости сделать первый шаг к своему позабытому прошлому. Он подходит к двери и набирает по памяти старый код от ворот, и ухмыляется, когда ему удается попасть на территорию особняка.
Трое ротвейлеров узнают в мужчине молодого господина и ластятся к нему, а он в свою очередь улыбается и поглаживает каждого из них. Хосок проходит огромный сад и достигает входных дверей. Байкер снова глубоко вздыхает, вспоминает причину своего прихода и толкает ладонью дверь, проникая внутрь особняка.
— Оппа?
Тоненький голосок пятнадцатилетней девушки нарушает тишину, образовавшуюся в огромной гостиной, где каждый занимается своим делом. Светловолосая женщина сидела на диване, закинув ногу на ногу, листала глянцевый журнал и ручкой помечала то, что собиралась заказывать. Девушка переписывалась в телефоне со своей подругой, что улетела на каникулы в Париж со своей семьей. А рядом с журнальным столиком, в инвалидном кресле, сидел мужчина в возрасте, что читал документы по работе, хмуря брови и делая пометки в лежащем на коленях блокноте.
Первой на вопрос дочери отреагировала мать, что подняла взгляд с журнала и перевела его на арку, в которой стоит ее двадцатитрехлетний сын, внезапно вернувшийся домой. Следом отреагировал и мужчина, на его лице вместо радости и удивления, как у жены, проскочило раздражение и презрение. Господин Чон больше не желал смотреть на сына, вновь опуская взгляд на рабочие документы.
— Оппа! — восклицает шатенка, подрываясь с места, выпуская из рук смартфон и на радостях несясь к опешившему брату, который не ожидал, что сестра накинется на него с распростёртыми объятиями. — Негодник, как ты мог оставить меня одну? — упрекает Хоиль старшего, ткнув пальцем в его щеку.
— Привет, — неловко здоровается мужчина, а после стискивает зубы, нервничая.
— Привет? — возмущается школьница, ставя руки на бока и смешно хмуря лицо. — Это все, что ты можешь сказать? Да ты…
— Хоиль, не дави на брата, — ласковый голос женщины слегка успокаивает Хосока, который разжимает кулаки в карманах и выдыхает. — Молодец, что пришел, — улыбается госпожа Чон, отложив в сторону журнал и встав с дивана.
Женщина подходит к сыну, помещает руку на его щеке и нежно поглаживает, даря тому искреннюю улыбку, ведь все эти годы ждала возвращения сына, ждала от него сообщения или звонка, обижалась, но продолжала любить и понимать его чувства. Чон Хэджи обвивает руками шею сына и прижимается щекой к его широкой груди, блаженно прикрыв глаза. Она скучала по нему.
— Тошно, — прокашлялся Чон Хонсик, отложив в сторону документы и сложив руки на груди. — Ты совсем себя не уважаешь, раз вешаешься на шею отпрыску, бросившему свою семью?
— Ты вынудил меня, отец, — аккуратно сняв с себя руки матери, ответил мужчина, после чего нежно коснулся губами щеки женщины, показывая той, что тоже скучал.
— Ты обещал не возвращаться, что же ты тогда здесь делаешь?
— Папа! — возмущается шатенка, надув губы.
— Все в порядке, Хоиль, — мужчина приставляет указательный палец к губам и качает головой, давая понять сестре, что той лучше сейчас прикрыть ротик. — Мне нужна помощь, отец.
— Я ясно дал тебе понять шесть лет назад, что как только ты переступишь порог нашего дома и уйдешь, потеряешь мое расположение навсегда, — строго проговорил мужчина, с каждым словом делая голос все тверже.
Хосок смотрел на отца и стискивал зубы, ведь знал, что таков будет ответ мужчины. А все началось задолго до того, как семнадцатилетний мальчишка поздним вечером после очередной ссоры с отцом сбежал из дома. Чона с раннего детства готовили к тому, что в будущем ему предстоит занять место отца в компании, вот только мальчишку не интересовали скучные бумажки и огромные суммы, тому были интересны мотоциклы и гонки.