Мужчина сплюнул в сторону, хмуро взглянул на от чего-то смеющуюся девушку через окно, обогнул машину и открыл водительскую дверь. Брюнет горд собой, ведь ему удалось в кратчайшие сроки оживить отцовский пикап, что пылился в гараже больше пяти лет, не без помощи Пак Чимина, конечно же, но все же, Чон Чонгук рад, что ему удалось починить машину к нужному моменту. Все-таки на дворе еще зима, а Хан Трэй после операции лучше не таскать по морозу.
— Оппа! — воскликнула девушка, заставив вздрогнуть раздраженного мужчину.
— Чего тебе? — по-актерски нехотя отвечает мужчина, краем глаза взглянув на школьницу.
— Так чья это машина?
— Моя, — вздернув носом, гордо заявил Чон, поместив руки на руль. — Как только твои глаза снова будут видеть, ты должна оценить эту малышку, с которой я, грубо говоря, трахался последние ночи.
— Фу, как грубо, — закатила глаза рыжая, откинувшись на спинку сидения.
***
Тот самый день. Она ждала его больше двух лет. Девушка проснулась в больничной палате, чувствуя, как по телу распространяется волнение. Хан Трэй чувствует на своем плече тяжелую мужскую руку, что своим касанием придает уверенности. Рыжая отвлекается от разговора со своим парнем на вошедшего доктора, что сообщает о скорой операции. Волнение снова накрывает девушку с головой.
— Ну, все, Хан Трэй, сейчас мы начнем операцию. Не закрывай глаза, держи их открытыми и попытайся сосредоточиться на блеклом светлом пятне, что светит в глаза.
— Хорошо.
— Не волнуйся ты так, — хохотнул мужчина, беря в руки нужные инструменты. — Если ты будешь дрожать, это будет меня отвлекать.
— Простите.
За дверью операционной находились волнующиеся близкие Хан Трэй люди. Каждый из них переживал за проходящую операцию и отталкивал плохие мысли. А девушка продолжала сосредоточенно смотреть на блеклое пятно в темноте, позволяя доктору творить невероятные вещи, возвращая ей давно потерянное зрение.
Закончив, мужчина обматывает глаза рыжей повязкой, настоятельно рекомендуя не снимать ее, на что девушка согласно кивнула. Ее вернули в палату, а ждущих за дверью отправили домой, сказав приехать завтра, что сегодня школьнице нужно отдохнуть.
С утра в палату вошел мужчина в белом халате, что застал девушку сидящей на краю кровати, свесив ноги. Она ждала прихода лечащего врача, она ждала и очень боялась результата прошедшей операции. Девушка уже и не помнит, какого это, когда ты можешь видеть. И ей очень хочется снова прочувствовать это на себе.
— Ну что, Хан Трэй, волнуешься? — спрашивает доктор.
— Очень, — честно признается школьница, сжав руками ткань больничной постели.
— Не стоит.
Мужчина начинает снимать повязку, а девушка зажмурила глаза, боясь принять реальность, боясь снова не увидеть, боясь остаться до конца дней своих инвалидом. Врач держит в руках повязку и с улыбкой смотрит на зажмурившуюся школьницу, что боится открыть глаза и посмотреть на окружающую ее обстановку.
— Открой глаза, Хан Трэй, тебе нечего бояться.
Хан глубоко вздыхает, расслабляет руки и медленно открывает глаза. Она поднимает голову и устремляет свой взгляд на стоящего перед ней доктора, что держит в руках карту пациентки. Он улыбается, зная, что она сейчас видит его. Доктор Юн уверен, что операция прошла успешно, и ему нужно лишь ее подтверждение. А он его получает, когда из глаза Хан скатилась первая слеза.
— Вы молоды, — подмечает девушка, чувствуя, как изнутри ее разрывает непонятное чувство, а именно небывалая до этого радость. — Я думала, вам лет пятьдесят.
— Я бы мог обидеться, да не буду, — одарив рыжую теплой улыбкой, произнес мужчина.
Юн включил фонарик на ручке и, чуть наклонившись к девушке, светил в глаза школьницы, наблюдая состояние. Он записал результаты в карту, пожелал крепкого здоровья и вышел из палаты, оставив Хан Трэй одну. А она вытянула руки и взглянула на свои руки, рассматривая их. Тонкие пальчики с накрашенными ногтями. Рыжая усмехнулась, ведь просила подругу что-то менее броское, но Минхи предпочла ярко красный цвет.
Девушка поднялась на ноги и, обернувшись, заметила небольшое настенное зеркало. Она пристально смотрела на свое отражение, изучая его и пытаясь вызвать воспоминания прошлой себя, чтобы сравнить. Длинные пальчики касаются зеркала в месте, где отражается лицо школьницы, губы которой застыли в полуулыбке. Она долго смотрела на себя, разглядывая мельчайшие детали. Хан Трэй простояла бы так весь день, если бы за спиной она не услышала стук в дверь.
— Милая? — до ушей девушки донесся взволнованный голос матери, что аккуратно приоткрыла дверь палаты и ищет взглядом дочь.
— Проходите, — ответила Трэй, облизнув обсохшие губы, нервничая.
Девушка набирает полную грудь воздуха и оборачивается. Перед ней стоит женщина средних лет, сжимающая в кулаке намокший от слез платок. Рыжая переводит взгляд на плечо матери и замечает на ней руку отца, что поддерживающе похлопывает жену, давая той опору. Школьница по очереди внимательно осматривает лица родителей, а позже отводит взгляд, почувствовав скатывающиеся слезы, ведь морщин на лицах дорогих людей стало больше, а на волосах мужчины даже седина.
— Сестра? — из-за спины мужчины выходит парень, держащий в руках небольшой букет красивых нежно-розовых роз.
— Тан, ты так возмужал, — всхлипнув, еле слышно произнесла девушка, а после сделала несколько шагов вперед. — Девчонки за тобой толпами бегают? — тепло улыбнувшись, ответила Трэй, поместив ладонь на щеку младшего брата и приподняв его лицо, чтобы иметь лучший обзор.
А Хан Тан продолжал стоять, не двигаясь, позволяя сестре рассматривать его. Так же он наблюдал за тем, как теплая улыбка девушки менялась на печаль и грусть, и он понимал, что она жалеет о потерянных годах, о том, что не видела, как он взрослел. Школьник вытирает намокшую от волнения ладонь о штаны, помещает руку на щеку сестры и стирает скатывающиеся слезы.
— Мам, ты постарела, — отведя взгляд от брата на мать, произнесла девушка. — И ты, пап, тоже.
— Иди сюда, малышка.
Мужчина расправил руки, зазывая дочь в объятия, а та кивнула, рукавом больничной пижамы вытирая слезы, и нырнула к отцу, сладко улыбнувшись. Женщина стерла слезы платком, сжала его в кулаке и примкнула к обнимающимся родственникам, наслаждаясь воссоединением семьи. И теперь каждый из них может облегченно выдохнуть, почувствовав, как тяжелый груз падает с плеч, ведь ее семье больше не придется голодать и экономить, а она больше не будет инвалидом, ведь Хан Трэй снова видит.
Пока семья нежится в теплых объятиях, за дверью из стороны в сторону ходит хмурый Чон Чонгук, терзающий свои губы от охватившего его волнения. Еще час назад он радовался хорошей новости от врача, а сейчас нервничает, накручивая себя. Брюнет сам не может поверить, что его посещают такие глупые мысли, но он не может от них избавиться. А что, если он не понравится Хан Трэй?
— Хорош маячить перед глазами, — устало произносит Ким Тэхен, развалившийся на больничной скамье. — Прижми свой зад, бесишь.
Мужчина кинул раздраженный взгляд на друга, закатил глаза, схватил куртку со скамьи и покинул коридор. Он вышел на улицу, достал пачку сигарет и достал одну, сразу же зажимая ее губами и поджигая. Чон делает затяг, выпускает дым и задумчиво наблюдает за тем, как он растворяется. Стыдно признавать, но он очень волнуется. Мужчина может точно сказать, что еще никогда так не волновался. У него никогда еще так не перехватывало дыхание и никогда не потели ладони.
— Очкуешь? — со стороны доносится хриплый голос, привлекающий внимание.
Чон Чонгук лениво оборачивается и замечает подошедшего Мин Юнги, что достал из кармана пачку сигарет и раскурил одну. Мужчина кивает на заданный ранее вопрос и отводит взгляд, вновь смотря перед собой, а собеседник слабо улыбается. Шатен прижимается спиной к стене и делает затяг, с улыбкой наблюдая за волнующимся байкером.