Огромная зверюга выглядела как чудовищный кабан с огромными клыками и когтями, но бежала, словно человек, на задних лапах.
— Ин Чжэн, берегись! Это фэнси! — закричал Го Шэн своему господину.
Ван Лин вспомнила эту тварь из «Каталога гор и морей». Свирепого и кровожадного фэнси можно убить только божественной стрелой. Ин Чжэн взмыл в небо, а Хун Синь, пробегая мимо того места, где только что стоял полудемон, бросил меч и подхватил с земли Ши Юна, словно мешок, забросив на плечо, и побежал к Ван Лин. Та, забыв про боль, встала на ноги и коснулась подвески. Появившийся сечжи взревел, увидев бегущего на людей фэнси, но Ван Лин обняла его за шею и шепнула: «Спасай нас».
Зверь опустился на колени, и Ван Лин, цепляясь зубами за его гриву, смогла взобраться на спину. Сечжи тут же выпрямился и поскакал навстречу Хун Синю, тот, как мячик для чуйвана, запущенный клюшкой опытного игрока, быстро катился им навстречу. Хун Синь схватился за гриву и запрыгнул на сечжи позади Ван Лин, она охнула от боли и чуть не свалилась на землю, когда он задел её спину. На шее зверя повисло тело Ши Юна, похоже, он был в обмороке. Перед самой мордой подбежавшего фэнси сечжи развернулся и бросился в сторону выхода из ущелья. Мир перед глазами Ван Лин сливался в цветную размытую полосу. Сзади кричали воины, отдавал приказы Ин Чжэн, и ревел разозлённый фэнси, которого не брало человеческое оружие и магия полудемона.
Ван Лин почти потеряла сознание от боли, когда они покинули ущелье. Она почувствовала, что сползает со спины сечжи, но тут же её поддержал Хун Синь. Закрыв глаза, Ван Лин отдала себя в распоряжение несущегося зверя, всякое его движение приносило ей агонию, жгло каждую клеточку тела. Когда скачка прекратилась, Ван Лин облегчённо выдохнула.
Сечжи остановился на уединённой поляне, раскинувшейся у берега ручья и окружённой пылающими красными клёнами, чьи листья, словно ковёр, устилали каменистую тропинку, ведущую к воде. Хун Синь заботливо поддержал Ван Лин, помогая ей спешиться. Затем с нежностью положил Ши Юна на лиственный покров, и тот застонал.
Хун Синь повалился рядом, вид у него оказался не лучше, чем у покалеченных друзей. Наконец он закряхтел и сел, осматриваясь. С трудом поднявшись, Хун Синь сходил к ручью и принёс воды, дав напиться Ши Юну и Ван Лин. Ши Юн стянул повязку с лица и при поддержке Хун Синя отправился умываться.
— Крови не видно, вас просто как следует поколотили. А я говорил, что мы не справимся с полудемоном, — сказал Хун Синь.
— Да, мы слишком слабые. Как же это бесит. Но обещаю, я прокачаю свою ци так, что задам трёпку этому наглому дзяго. Ноги он мне отрубит, ещё чего! — сказала Ван Лин.
— Тебе с ним не справиться, он тренируется с детства с лучшими мастерами, да и кровь демона даёт ему невероятную силу.
«Все целы?» — написал пальцем Ши Юн, его кисть осталась валяться на каменной площадке под ногами захватчиков.
— У меня сломаны рёбра, — призналась Ван Лин.
«Я подлечу, только поесть бы. Силы кончились».
— Обжора. Да и что тут поесть. Хун Синь, сходишь на охоту?
— Нет, я решил, что не буду убивать зверей. Но я взял еды у циркачей: немного арахиса и маньтоу с пастой из красной фасоли.
— Ты наш спаситель, как хорошо, что ты всегда помнишь о еде. Ши Юн, всё не съедай, как вылечишь мне рёбра, я тоже съем булочку. Надеюсь, Хун Синь, у тебя их две штуки.
Они сели на площадке у ручья, сделав себе подушки из листьев клёнов. Булочек оказалось шесть, Хун Синь явно брал с расчётом на всех. Это порадовало Ван Лин, маленький толстячок уже не первый раз думает не только о себе, пусть он в душе так и остался хитрым лисом, но заботится о них.
— М-м-м, как вкусно. Однажды отец купил на праздник тысячеслойный пирог, так он не был таким вкусным, как эти булочки, — простонала Ван Лин, наслаждаясь едой и тем, что после лечения Ши Юна может дышать без боли.
Впрочем, лечил он её долго, она видела, как капли пота стекали по его бледному лицу. Когда Ши Юн закончил, то лёг на листья и тяжело задышал. Похоже, лечение далось ему непросто. Ван Лин подвинула вторую свою булочку Ши Юну, когда он смог подняться и сесть. Тот благодарно кивнул и с жадностью принялся жевать.