Он кивает. Потирает подбородок и покачивает ногой. От него веет уверенностью и спокойствием. Поэтому я не сильно нервничаю, вспоминая прошлое. Смотрю на угасающий огонь в камине и продолжаю свой рассказ.
— В шестнадцать лет я попала в монастырь. Ты можешь себе представить весь ужас подростка, которому изо дня в день предстояло молиться, есть постную пищу, ковыряться в огороде и соблюдать правила. Тысячи нудных правил! Я тогда думала, что это самое страшное, что со мной приключилось. Что это и есть мое жуткое наказание. Но спустя два года я поняла, что это не так. Я подозревала, что этому чудовищу что-то от меня нужно, но не думала, что он настолько ужасен. Да я в общем-то вообще долго не снимала розовые очки, пока в один день они не лопнули, вонзившись мне в глаза осколками. Он приехал за мной лично. И сказал, что я смогу искупить вину своей матери, если сделаю все так, как он скажет. Иначе, да, все верно, больно будет моей приемной маме.
Роман хмыкает. А я грустно улыбаюсь. Этому красивому мужчине и невдомек, что именно он мне говорил и как красочно описал мою будущую жизнь. Но этого я никогда и никому не расскажу…
— Условие простое: я выхожу замуж за одного достойного человека, а все мои грехи будут отпущены. И долг погашен. Я не понимала, что это за сделка такая странная между ними. И при чем здесь я… А потом случайно подслушала его разговор с женой. Этот мой будущий муж очень богатый человек. И мой похититель задолжал ему крупную сумму денег. Очень крупную. Я о такой сумме никогда не слышала и тем более не видела. И этот человек потребовал у моего монстра отдать ему в жены его дочь. Как гарантию возвращения долга. После того как ей исполнится восемнадцать. И он отдал. Только не свою родную кровиночку, а меня… Разыграл все так, будто я его дочь, которую он случайно завел на стороне. Моя мать алкоголичка умерла, и он забрал меня на воспитание…
— Я все понимаю, но почему именно ты? — Роман в недоумении почесывает бровь, а я не знаю, как ему ответить, чтобы и не солгать и всю правду не сказать.
— Ну… моя мама его обидела…
— Это я понял. Но он же ждал два года! Чтобы выдать тебя замуж и погасить свой долг, так?
— Да.
— Странная ситуация.
— Ничего странного. Свою дочь было жалко отдавать престарелому извращенцу. А я… меня не жаль. Ну и потом… выяснился еще один факт.
Я смущенно щелкаю пальцами. Зря упомянула. А Рома, понятное дело, вцепился.
— И что за факт?
— Ну… невеста должна быть… эм…
— Девственницей?
— Да.
Выдыхаю с облегчением. А мужчина негромко смеется.
— И ты подходила, а она нет?
— Да.
— Ну знаешь, сейчас это все легко исправляется. Специальный доктор делает такую несложную процедуру и ты как новенькая…
Я хмурюсь. Он что совсем меня не слушал?
— Это все понятно. Возможно, так и было бы. Если бы на следующий день после поставленных условий он не встретил меня! А в таком случае, зачем рисковать своей дочкой, если можно пустить в расход дочь своего врага? Конечно же, он упоминал про этот нюанс и совсем ненатурально сокрушался, что его дочка не подходит. Но я ведь не дура!
Последние слова я почти кричу. Мне обидно стало на всю эту несправедливость. Я почти встала с дивана, когда внезапно оказалась в крепких объятиях Романа. От неожиданности я даже дышать перестала. О боже мой… Аромат его тела моментально впитался мне в кожу, забил легкие и я поплыла.
Стук его сердца был умеренным и спокойным. Он такой теплый. Его горячая рука накрыла мою — холодную и дрожащую. И вот тогда я заметила то, что никогда не сделает этого мужчину моим. Я идиотка. И как раньше не увидела? На безымянном пальце правой руки блестело обручальное кольцо… Роман женат.
— Тихо, Малинка, тихо… Сейчас ты в безопасности и тебе ничего не угрожает. Ведь не угрожает же? Ты смогла от него уйти. Кстати, как ты с ним договорилась?
Я решительно выпуталась из таких уютных, но чужих объятий. Не без сожаления, это да. Роман меня не удерживал. Сложил руки на груди. Защитный жест.
Я поправила свою порядком истрепавшуюся косу и завершила свою исповедь.
— А кто сказал, что он отпустил? Я сбежала. Моя тетка мне помогла. Это она мне дала адрес убежища, в котором мне нужно пересидеть некоторое время. Пока шумиха вокруг моего побега немного не уляжется. А потом я смогу уйти, чтобы строить ту жизнь, которую выберу сама.