Я была уверена, хотела надеяться, что после моего совершеннолетия Ермолаев подождет еще несколько месяцев. Хотя бы до весны. Но я ошиблась. Наивная дурочка. Зачем же ждать, если плод дозрел? Восемнадцать мне исполнилось два дня назад. Через три дня новый год, а потом, согласно нашему с ним договору, я стану женой его партнера по бизнесу. Старого и мерзкого увальня.
— У меня есть. Я все придумала. Тебе нужно будет только улизнуть из дома и оторваться от охраны. Девочка моя, если не сейчас, то уже никогда. Думаю, что в ближайшее время тебя повезут на примерку платья, — тетка скривилась и тяжело вздохнула, — тогда все и обыграем.
— Мы вообще не должны об этом думать! Я не должна! Он дал четко понять, что если я откажусь, то пострадаешь ты! А уже потом и я! У меня нет права рисковать твоей жизнью, как ты не понимаешь?
Я в отчаянии. Мне страшно. Смотрю на свою приемную мать и убеждаюсь в том, что она испытывает те же чувства. Только по отношению ко мне.
— Аурика, он тебя продает, как племенную кобылу! Я никогда этого не допущу! Я обещала твоей матери тебя оберегать ценой своей жизни! Мне жаль, что я так слаба и ничтожна. Что допустила появление этой твари в твоей жизни. Слишком расслабилась… Ведь столько лет прошло, разве я могла подумать… Господи! Прости меня за это! Но мы должны хотя бы попытаться!
Отчаяние в глазах родного человека рвет мне душу. В груди будто костер пылает, так больно. И я сдаюсь…
Взволнованно киваю в знак согласия. И тетка наконец меня крепко обнимает. Своими объятиями будто убеждает меня согласиться и отбросить все сомнения.
Попытаться можно. Скрыться обоим. Изменить внешность и имена. Что там еще делают во всех этих шпионских фильмах? В конце концов мой “отец” обычный бизнесмен. Он не настолько всесилен, чтобы искать меня по всей стране.
Это уже похоже на надежду. Могу ли я надеяться? Можно сказать, что я давно смирилась со своей участью, пообещала Ермолаеву быть послушной и не перечить, и все же готовила план побега, но уже после свадьбы. Надеялась, что таким образом выполню свою часть сделки и он сдержит слово, не тронет мою Мусю. Да и муж, возможно, будет не так сильно меня охранять и контролировать каждый мой шаг. А если усыпить его бдительность с помощью своего тела, так и вообще можно многого добиться. Наверное.
Я осознавала степень своего падения, в случае, если я стану добровольно отдаваться человеку, который мне противен. Но другого выхода я не видела. Либо так, либо мою приемную мать постигнет та же участь, что и в свое время моих родителей.
Была ли я готова ко всей этой грязи и унижению?
Нет.
Я не знаю, что он за человек этот Мухин Эдуард Валентинович. Видела его всего два раза. Первый — когда меня ему презентовали на ужине. Именно так. Меня не представляли как человека, а продемонстрировали, как выставочный товар. Лот. Я не была приглашена за стол, меня просто привели в столовую одетую в серебристое, полупрозрачное платье, без белья, с распущенными волосами и профессиональным макияжем. В комнате повисла тишина. Я горела от стыда и унижения. Чувствовала на себе взгляды всех тех, кто сидел за столом. Злой и агрессивный — это жена Ермолаева, одобрительный, с ноткой восхищения — сам хозяин дома, презрительный и завистливый — Светкин. И был еще один. Он прикасался ко мне липко и жадно. Я ощущала его каждой клеточкой своего тела. Не выдержала и подняла голову. В кресле сидел мужчина. Дорогой брендовый костюм плотно обтягивал его пухлое тело. Стакан в его руке слегка поскрипывал, когда он смотрел на меня. И я не ошиблась. Его взгляд мне не нравился. Именно эти бледно-голубые глаза и вызвали у меня отвращение. Даже не его избыточный вес или лоснящееся от пота лицо. Хотя эти нюансы были тоже весьма отталкивающими.
Второй раз я видела своего будущего мужа, а как оказалось, смотрины не прошли даром и мой “отец” заключил выгодную для него сделку, когда он уже уходил из дома. Я находилась в библиотеке на первом этаже, окна комнаты как раз выходят на подъездную дорожку. Человек-гора будто знал, куда смотреть. Он пригвоздил меня своим бледным взором как бабочку на булавку. Смотрел так внимательно и пронзительно, что я покрылась испариной. И стало страшно, что он может быть еще хуже, чем Ермолаев. Если это вообще возможно.
Это потом я уже поняла, что его взгляд был не убийственным, а голодным. Он желал меня. Мое тело. И в тот момент я решила, что отдам ему его. Чтобы выжить и сбежать. И от мужа, и от “отца”. Колобок Рика, хех, смешно!