Прикрываю дверь и приваливаюсь к ней спиной. Отчего ж так страшно? Кусаю губы, скулы сводит от напряжения. И опять дрожат коленки. А если притвориться, что я заболела и не могу встать, он не прогонит меня? Ну в самом деле, кто же вытолкает на улицу больного человека?
Посматриваю на арочный проем и судорожно сжимаю кулачки. Господи, да меня к такому жизнь не готовила! В доме у незнакомого мужика думаю о том, как его убедить оставить меня у себя!
Истерически хихикаю. Ну бред же! А потом вздрагиваю от внезапного грохота. Не иначе, как звук бьющейся посуди о пол. И я, уже не сомневаясь, срываюсь с места. Влетаю в комнату с камином и застываю от увиденной картины.
В груде битого стекла стоит Роман и растерянно озирается по сторонам, будто ищет того, кто только что сейчас расколотил стакан.
Выглядел мужчина настолько уязвимо, что у меня в душе защемило от нахлынувшей нежности. В серых спортивных штанах, облегающей черной футболке без рукавов, в своей неизменной повязке на глазах и взъерошенными волосами — он был идеалом, сошедшим с глянцевой картинки журнала о брутальных мужчинах. Не казался слабым, несмотря на свое состояние. Но был ощутимо потерянным. Взгляд соскользнул на его босые ноги, и я рванула вперед. Схватила его за руку, слегка потянув на себя. И в тот же момент нас синхронно тряхнуло, будто электрический импульс пропустили через тела.
— Ш-ш, Ром, это я. Здесь осколки… — я задыхалась, словно пробежала не один километр, — пойдемте, сядем на диван.
Он послушно шагнул в сторону, следуя за мной. Сжал мои пальцы в своей руке. Так доверчиво и… нежно.
— Я… со мной такого никогда не было…
Его хриплый голос отозвался во мне, как самая лучшая мелодия в мире, вызвал мурашки и даже голова закружилась.
— Правда? — я рухнула на диван рядом с ним, ноги не держали. И натужно рассмеялась. — А я в детстве регулярно колотила тарелки и чашки. Муся называла меня ходячей катастрофой и грозилась подарить мне железную посуду.
— Нет, нет… Я не об этом. Со мной никогда такого не случалось в моем… эм… нынешнем состоянии.
Я понятливо кивнула. А потом спохватилась и озвучила.
— Понимаю…
Хотя ничего не понимала. Мне казалось, что за такими особенными людьми должен быть круглосуточный уход. Потому что ситуации подобные этой — неизбежны.
Роман качнул головой то ли соглашаясь, то ли отрицая, сказанное мной, и… отпустил мою руку.
Я тихонько вздохнула от сожаления.
— Сейчас уберу. Это не проблема. Только скажите, где можно взять веник и совок.
Рома улыбнулся. Задумчиво потер указательным пальцем правую бровь и неопределенно махнул рукой в сторону кухни. А я поняла, что несмотря на всю его самостоятельность, он никогда не вникал в особенности уборки его шикарного дома.
Необходимый инвентарь я и правда нашла на кухне. Неприметная дверь, практически сливающаяся со стеной, скрывала за собой небольшую комнатку, в которой хранились хозяйственные материалы.
Тщательно убрав все осколки, я даже протерла пол влажной тряпкой. Хотя Роман и хмурился, настаивая, что это необязательно. А как же необязательно, если я елозила тряпкой по полу, а сама не могла отвести взгляда от его босых ног. А если он наступит на мелкий осколок, который я могла пропустить?
Отчего-то именно этот факт казался мне чрезвычайно важным, хотя я сама была босиком… Но то же я, а то он…
Завтракали, а как позже выяснилось это был очень ранний завтрак, мы молча. Я согрела остатки пиццы, разложила ее на одной тарелке, потому что не видела смысла пачкать вторую.
Жевать тесто не первой свежести было тоскливо. Я так красочно себе представляла, что именно могу приготовить на той невероятной кухне, что даже подавилась. Но командовать не имела никакого права. Поэтому глотала кусочек за кусочком, тайком поглядывая на хозяина дома. Роман, кстати говоря, тоже был не в особом восторге от такой пищи, хоть и ел с преувеличенным энтузиазмом.
Казалось, что ни он, ни я не знаем, как вывести разговор на нужную нам тему. Но неловкости, как ни странно, не было. Просто уютная комфортная тишина. Я смотрела в окно. Буря утихла, но снег продолжал подсыпать. Снежинки бились в стекло с тихим шорохом. Невольно поежилась, а тело тут же сковало судорогой, стоило мне представить, что сейчас придется возвращаться в ту холодину.
Роман сидел откинувшись спиной на спинку дивана, совсем как вчера, и комкал в руках салфетку. Я не мешала ему принимать решение. Знала, что соглашусь на все, что бы он не предложил. Но когда он спустя вечность заговорил, я не смогла удержать слез. Они сорвались с глаз бесшумным потоком, принося облегчение.