И только моя отважная и хрупкая тетка Маруся не желала сдаваться. Искала выход и, если сейчас она стоит напротив меня, значит она его нашла! И я ей верю.
Прикусываю губу из всех сил, чтобы не разреветься. Все же мой план сбежать от мужа более реальный, чем просто побег от моего узурпатора “отца”.
Но… Я так хочу быть свободной. Как раньше. До того как в моей жизни появился Федор Ермолаев. Хочу рисовать натюрморты, печь пироги на маленькой кухне и иногда вечерами, укутавшись пледом, слушать рассказы Муси о своей маме и ее большой, губительной любви к моему отцу.
— Что я должна сделать, Муся? Что мне сделать, чтобы бежать?
-2-
Я мечусь по своей крошечной комнате как зверь в клетке. И думаю, думаю, сомневаюсь.
Уже прошло два часа с тех пор, как я вернулась из салона красоты “Жасмин”, в котором я подверглась тщательному и дотошному усовершенствованию своей внешности. В особенности чрезмерно много внимания уделили моей коже и, кажется, удалили все волосы с тела. Кроме головы. Там как раз мастер ковырялся утомительно долго, я даже задремать успела. А потом боялась посмотреть в зеркало, вдруг меня обрили наголо? Но опасения оказались напрасными, мне всего лишь слегка подстригли кончики, не затрагивая длину волос, и провели ряд процедур со всякими там масками, маслами и еще не пойми чем. Мне все это неважно и абсолютно все равно. Было бы ради кого стараться.
С горечью смотрю на свои руки и тихо ненавижу этот идеальный маникюр. Ногти так и остались короткими, но их мне окрасили в нежно-розовый цвет. Такой же украшает и пальцы на ногах. Я знаю почему так. Меня готовят согласно инструкции жениха. Не иначе. Долбанный извращенец!
Мне хочется вонзиться зубами в идеальное лаковое покрытие и как в детстве просто отгрызть части ногтей. И только наказание от моего мучителя меня останавливает.
Встреча с Мусей кажется все более нереальной, выдуманной… но все же я впустила в свое сердце робкую надежду на спасение.
Сомнения грызут меня изнутри, обоснован ли риск? А что если я не смогу сбежать? Если попадусь, то меня точно прикуют цепью где-нибудь в подвале Ермолаевского дворца, а тетку жестоко накажут. Возможно даже убьют. Я знаю Федора не так давно, но этого достаточно, чтобы понимать — он жестокий и опасный человек. То, как он распорядился моей жизнью, только лишний раз доказывает, что свои интересы он возносит превыше всего.
Устав мерить шагами спальню, решительно распахиваю дверь ванной. Это огромный плюс моего невольного заточения в этом доме. Пусть комната и небольшая, зато свой санузел. И меня совсем не смущает, что живу я, якобы хозяйская дочка, в крыле для прислуги. Так спокойнее. И подальше от ядовитых укусов “мамочки” и “сестрички”.
Меня потряхивает от эмоций. Какой-то бесконечно долгий день. Утро в клинике и время, проведенное в салоне красоты, высосали из меня практически всю жизненную энергию. Как же я устала…
От недоедания кружится голова, но это так же стало привычным моим состоянием. И нет, меня здесь не морят голодом. Просто я не могу заставить себя есть то, что было куплено на деньги этого монстра. Лишь иногда делаю видимость, что объедаюсь от души, чтоб не трогали меня… Ужасные, кошмарные два месяца! Хочу обратно в монастырь. А еще лучше к моей Мусе в ее крохотную квартирку.
Включаю холодную воду и подставляю под струи ладони. Они почему-то пекут и горят. На дрожь я уже давно не обращаю внимания, это в последнее время для меня нормально — бояться и вздрагивать.
Рассматриваю в зеркале свое лицо и в который раз сдерживаюсь, чтобы не разбить его вдребезги. Ненавижу. Ненавижу свою эксклюзивную красоту. Свою необычную внешность. Свою изюминку. Это не мои слова. Так любит повторять моя тетя. Сама я себя такой не считаю. Одни проблемы от такой диковинной внешности. Хочу быть простой и самой обыкновенной: с веснушками, с курносым носом, да, Господи, согласна даже на оттопыренные уши.
Но увы, в реальности из зеркала на меня все так же смотрят синие, с фиолетовым оттенком, глаза, обрамленные черными ресницами. На плечи каскадом спускаются завитки темных волос. На смуглом лице нет никаких изъянов, в виде веснушек или прыщиков. Да и румянец, порой, сложно заметить. Яркие пухлые губы привлекают излишний интерес, потому что над верхней губой с левой стороны чернеет родинка в виде крохотного сердечка. Длинная шея, выдающаяся полная грудь, тонкая талия и узкие бедра. И при этом я очень маленькая — всего метр шестьдесят. Мой рост и цвет глаз достался мне от моей матери. А так-то я пошла в отца. Не в того, с кем я сейчас живу и который так жаждет выгодно выдать меня замуж. От родного отца. Цыгана. И в этом и заключается моя необычность и особенность — я цыганка до мозга костей и при этом мои глаза синего цвета.