Ни черта толком не видно, куда идти — понятия не имею. Шаг за шагом, ведя руками по стене, я нащупала первую дверь, но откуда-то знала, что мне не сюда. Сделала еще три шага, вторая дверная ручка ткнулась в ладонь. Ммм, нет, не думаю. И вот когда я зацепилась пальцами за приоткрытое дверное полотно, остановилась. Да, здесь. Итак, три комнаты. Две закрыты и одна чуть-чуть приоткрыта. И я знала, что именно за той дверью — он. Боже, не подскажешь, зачем я это делаю? Рыскаю здесь во мраке. Не зная дома и расположения предметов в нем. Сердце сковало резкой болью, когда я на миг представила себе, что в таком же положении, как и Рома. Не вижу. Слепая. Вынужденная перемещаться наощупь.
Я хотела постучать, но потом отчего-то подумалось, что Роман может спать. Хмыкнула тихонько, ведь я даже этого не увижу, если не включу свет. А как он включается мне не ведомо. И все же я просто открыла дверь шире и сделала шаг в темную комнату. Жутковато. Меня разбивало на мелкие кусочки понимание того, что так мужчина жил все это время. В тишине. В темноте. Один. Никто так не должен жить! Чтобы не произошло и не случилось, человек должен быть рядом с другим человеком. Мне ли не знать, каково это, когда ты вынужден выйти из своей зоны комфорта, потому что так сложились обстоятельства? Или, когда тебя заставили это сделать…
Я не сдержалась и всхлипнула.
— Ты плачешь?
От звука его голоса я вздрогнула всем телом. Повернула голову в ту сторону, откуда зазвучал хрипловатый бархатный баритон.
— Нет…
Мой шепот вызвал у него вздох. Мне не хотелось его расстраивать и не хотелось навязываться, но я отчаянно желала вернуть ту легкость, что была между нами вчера и еще раньше. Даже когда я только залезла в его дом, и то было проще! Что же случилось сейчас?
— Я приготовила ужин…
— Я не голоден, Малинка.
От его «малинка» мне стало так уютно. Не знаю, почему он так меня называет, но пусть продолжает. Это ведь хорошо, правда? — Но вы не ели весь день. И если у вас здесь не припрятана тушка какого-то там мамонта, то это ненормально столько времени не есть…
Я настаивала. Пыталась шутить. Я хотела его расшевелить. А он не шевелился.
— Я привык…
— Ну и зря! Отвыкнуть можно быстро! Я помогу…
Я замолчала, потому что вдруг почувствовала себя глупо. Стою в кромешной темноте, в чужой спальне, уговариваю незнакомого мужчину, которого в данный момент даже не вижу, пойти съесть мою стряпню. И при этом я затягиваюсь, как наркоман, его запахом на всю мощь своих легких! А здесь такая концентрация его аромата, что у меня подгибаются пальцы на ногах и теплеет в животе. Глубоко вдохнув напоследок еще разок, я повернулась в сторону двери. Перемещаться наощупь тот еще квест, но, кажется, я его успешно преодолеваю. Быстро учусь. Способная. И все же…
— Оставлю тарелку в гостиной на столике перед камином. Она будет стоять напротив места, на котором вы любите сидеть. Вилка будет лежать с правой стороны. Чем запить, думаю, вы сами найдете, потому что я не знаю ваших предпочтений. Приготовлено недавно, будет теплым недолго. Если поторопитесь, не придется разогревать. Надеюсь, вы все же пойдете и поужинаете, потому что объявлять голодовку, как минимум глупо. Спокойной ночи, Роман…
Это я? Я так сказала? Отчитала, словно он нерадивый мальчишка? Не может быть… Меня потряхивало, слегка знобило. Хотелось все немедленно бросить и уйти в снежную ночь. Туда, откуда пришла два дня назад.
В свой подвальчик я добиралась на автопилоте. Помню, как зашла на кухню, чтобы выбросить свою порцию ужина и выключить свет. То же самое сделала и в гостиной. Хочет темноты, я не против. И уже привыкаю к такому ритму жизни. Я умею приспосабливаться. Тем более, мне же никто не обещал, что под меня здесь будут подстраиваться. И правда, чего это я размечталась… В доме дедушки профессора мне тоже предстояло сидеть в одиночестве и темноте… Это судьба у меня такая?
А потом была подушка, все так же пахнущая Романом, был водопад слез и, наконец-то, блаженное отключение сознания…
-14-
Роман.
Я прекрасно осознаю причину своего паршивого настроения. И отлично понимаю, что веду себя как последняя сволочь по отношению к девочке, которая этого совершенно не заслуживает. Она не понимает, что со мной. Я то обаятельный добродушный хозяин дома, то скотина, какой свет не видывал. Я слепой, но не сумасшедший. Нет. И все же я не в силах побороть в себе гремучую смесь эмоций, затопивших меня после ее невинного упоминания Нового года. Для меня и так каждое утро — своего рода испытание. Кошмар истязает остатки души, выжигает незаживающим клеймом на кровоточащих ранах все то, что я натворил. Не дает забыть ни на миг…