Она всего лишь невинная девочка… Убеждал я себя, стоя под ледяными струями в душе. Она не знает, какой ты урод на самом деле. Она не виновата в твоих грехах. И я изолировал себя от девочки Рики. Чтобы не ранить ее случайно своим несдержанным грубым словом. Провел в одиночестве целый день. Наедине со своими мыслями, страхами и прочим дерьмом.
А все так хорошо начиналось. Даже моя внутренняя паника по поводу чужого человека под моими воротами, быстро улеглась, стоило мне услышать несдержанные вздохи моей незваной гостьи. Она предвкушала. И я наслаждался этими искренними порывами. Я впитывал ее настроение всей кожей, дышал ее запахом и отдыхал душой. Поразительно, удивительно и чертовски странно. Меня даже моя слепота перестала раздражать. И долбанная повязка на лице. И уродливый шрам. А потом я упал с небес на землю быстрее, чем туда взлетал.
Ненавижу новогодние праздники. Я сам виноват и все для этого сделал своими руками. Не могу об этом… Не могу… А ее пыхтение, когда пакеты таскала? И я, никчемный и убогий в своей незрячести, просто стоял и слушал!
Сдираю повязку и вопреки заведенным правилам швыряю ее куда-то в сторону. Идиотский поступок. Потому что я ее теперь хрен найду. Отчаяние меня топит с головой. Я задыхаюсь и причина совсем не в подушке, которая сейчас лежит на моем лице и перекрывает мне кислород. Несдержанный… вой рвется из груди. И я его заглушаю плотной тканью. Что же я сделал со своей жизнью?
В себя прихожу спустя какое-то время. Не желаю знать, который час. Умом понимаю, что нужно спуститься вниз и поинтересоваться все ли в порядке с девчонкой, но тело будто парализовало. Встать не могу. Лежу и “пялюсь” в потолок. Я знаю, что он белого цвета. Что он идеально выкрашен, без трещин и прочих изъянов. Я успел оценить работу мастеров.
Легкие, почти бесшумные шаги в коридоре заставляют меня вздрогнуть. Малинка… Не выдержала, идет сама в логово зверя. Глупая, глупая девочка… Знала бы она, кто я такой на самом деле, сбежала бы не оглядываясь…
А она… ужинать зовет меня. И я впервые за весь день чувствую голод. Но не тот, который утоляет пища. Он другого характера. Я голоден по вот такой вот заботе. Мне хочется завернуться в ее объятия, словно в кокон, и жить так остаток своей никчемной жизни. Забрать эту милоту у всего остального мира, спрятать у себя в доме и никому не отдавать. Ни ее заботливой названой маме, ни тем более придурку, который возомнил себя богом и решил сыграть с ее судьбой. Выкуси, му…чудак! Пусть она никогда не станет моей, но и от тебя сбежала.
Сажусь на кровати и трясу головой от таких дурацких мыслей. Ни к чему это все. Лишнее. Я согласился ее приютить. Она пытается меня отблагодарить своей заботой. И я совру, если скажу, что не растрогался от того, как она подробно описала, где стоит мой ужин. Для меня такого никто не делал… В моем нынешнем положении… Я сам создал жёсткие рамки с этой пиццей раз в три дня. Но и здесь есть свои отступления. Потому что Атлас привозит не только коробки с нашей продукцией, но и контейнеры с домашней стряпней. От мамы Светы. Его мамы. Так что я здесь вовсе не загибаюсь, поедая лишь черствое трехдневное тесто. Эти коробки скорее для видимости, потому что контейнеров становится все больше и больше с каждым разом. И блюда, если хранить правильно, спокойно могут простоять три дня. Ну и пицца.
Да. Ладно. Я жалкий. Жру несвежую пищу, лишь бы не признавать, что мне нужна помощь. А Димка ее неустанно предлагает, когда забирает грязную посуду. Но это тоже ни к чему. Обойдусь.
Прогоняю через себя все эти нелепые установки и тихонько спускаюсь вниз. Конечно же, я не нашел повязку. И теперь вдвойне чувствую себя неуверенно. Будто голый иду. Но продолжаю идти. Я хочу ее ужин. Очень сильно хочу. И я почти стону от удовольствия, когда нежнейшее картофельное пюре тает у меня на языке. Изысканные блюда дорогих ресторанов? Да и рядом не стояли! Ароматные котлеты толкают меня в самый лучший мой гастрономический оргазм. Я ел это простое блюдо немыслимое количество раз, оно для меня вовсе не в новинку. Мама Света передает время от времени. Но вот то, что я проглотил в мгновение ока, практически не жуя, приготовленное маленькой нарушительницей моего покоя — это нереальное удовольствие. И если бы мы находились немного в другой обстановке, например, были парой, то я бы с уверенностью сказал, что этот ужин приготовлен… с любовью.