Несколько широких шагов и я прикасаюсь к теплому телу. Обнаженному телу. Гладкость кожи на бедре заставляет меня шумно сглотнуть и одернуть руку.
— Роман?
Хрипловатый голосок наполнен удивлением, не более. Не боится, хотя я уверен, что выгляжу будто обезумевший маньяк.
— Аурика, хочу тебя попросить, чтобы ты не выходила некоторое время отсюда. Но перед этим, мне нужно знать, как обстоят дела на кухне. Что там может увидеть человек, если заглянет туда?
Чувствую, что от ее расслабленности не осталось и следа. Она испуганно вздрагивает и садится, спустив ноги на пол. Я это ощущаю по движению воздуха, ну и она случайно задевает мою ногу своими коленями. Я слишком близко стою. И содрогаюсь уже я.
Готовится бежать? Кто же ее отпустит!
— Что случилось, Роман? Кто приедет? Ваша же…
Она осекается на полуслове. Но я уже знаю, что она хотела сказать. И машинально прикасаюсь большим пальцем к обручальному кольцу. Идиот. Как я это упустил… Но сейчас нет времени на пояснения, которые я обязан в нашем случае предоставить. Девочка испугалась и чувствует себя виноватой, хоть мы и не сделали ничего, что угрожало бы моему браку.
— Нет. Заедет мой друг. Он отличный парень, но если ты не готова себя выдавать кому бы то ни было, то я хочу знать, что могло измениться в моем доме. — а потом поясняю, потому что опять ощущаю это: ее испуганный вздох. — Из того, что не смог бы сделать слепой человек, Аурика, я ни в чем тебя не обвиняю!
— Да… да, конечно. Я все убрала на кухне. Правда. Там чисто, как и было. Запаха приготовленной еды тоже не должно быть, потому что вытяжка у вас просто великолепная. Ну и если он не полезет в холодильник, то не поймет, что в доме был кто-то кроме вас. Посуду в гостиной я тоже убрала…
Договаривает почти шепотом. И когда успела? Хозяюшка… Становится опять уютно и тепло от такой заботы. Но это все потом. Сначала надо отыграть свою роль отшельника перед другом. Но перед тем, как выйти из комнаты, я “нахожу” ее взглядом и негромко сдаюсь в плен.
— Спасибо, Малинка. Приготовленный тобой ужин избавил меня от ночных кошмаров, и я увидел свет…
-15-
Я втянул морозный воздух и слизистую носа моментально обожгло холодом, опустилось по гортани колючим комком. Сдержал кашель. Дальше крыльца спуститься не решился, я готов вдыхать холод, а не купаться в нем. Хотя снег я люблю. Любил. Это очень красиво, завораживающе и в какой-то мере сказочно. Вы знаете, что у снега бывают разные цвета? Конечно, знаете… И я знаю.
Грязный, серый — цвет снега на городских улицах.
Ослепительно белый — за пределами города, там, где нет людей, способных испортить его красоту.
А с недавних пор, снег для меня окрасился еще и в красный цвет. И теперь я не помню других его оттенков. Только красное на белом… И постепенно белого становится все меньше и меньше… Я больше не люблю снег…
Еще раз глубоко вдохнув, я спрятал ладони в подмышках. Мороз покусывал мои босые ноги, обутые в комнатные тапки, но я не обращал на это внимание. Я старался не вспоминать насколько алым был снежный покров в ту ночь. В свете фонарей эта картина выглядела мистично и жутко. Я вздрогнул. И задумавшись, не сразу понял, что приехал Димка. Не услышал его машину. Зато уловил от ворот недоуменный вздох. Не понял, по какому поводу негодует мой друг?
Скрип снега под его ботинками приближался. Я слегка повернул голову на звук и едва сдерживал улыбку. Я рад был его видеть.
— Здорово, Белов.
Хлопок по спине и топот ног, Атлас сбивал с ботинок налипший снег. Я все это “видел” очень хорошо. Я даже с легкостью считывал его эмоции и настроение. Это несложно, если знаешь человека как самого себя. И в данный момент Дима точно был в замешательстве.
— Привет.
Я насторожился. Что не так?
— Аленка приходила?
Вопрос прозвучал уже из дома. Слегка приглушенный, но с теми же настороженными интонациями. Аленка? При чем тут она? Я тоже зашел в дом и закрыл за собой дверь. Лихорадочно соображал, с чего он вдруг задал мне этот вопрос, и кажется догадывался. А через мгновение Атлас подтвердил мои подозрения.
— Там следы глубокие. Снег валил несколько дней почти не переставая. Серый бы не приехал, не его очередь. Разве Алена не должна была прийти в начале января? Что-то случилось?
Друг швырял в меня вопросы, и я не мог собраться, чтобы достойно ответить. Лгать всегда сложно. Особенно близким людям. Поэтому я отвернулся. Стал к нему спиной, облокотившись на каминную полку.