Завершаю приготовление ужина и, убедившись, что шарлотка отлично пропекается, а время еще есть, я мою руки и несколько раз вздохнув глубоко, иду звать хозяина дома на ужин.
Перед лестницей все же нерешительно замираю. Боязно, как ни крути. Вдруг прогонит? Вчера мы снова разошлись так себе. Неловко и в молчании. Такого праздника у меня еще никогда не было. Всяко было: и еда не очень в Новый год, потому что Мусе зарплату не выплатили, и скромненько, по той же причине. Но вот такого, чтобы в неуютной атмосфере. Нет, не было. Те годы, что я провела в вынужденном заточении с монашками, я не считаю. Тогда каждый мой день был ужасным, не только по праздникам.
Я днем Романа не трогала. Он не выходил, а я, перекусив наскоро яичницей, спряталась в своем подвальчике. Не стала его звать на завтрак. А потом лежала, смотрела в темноту и так тяжко мне было. Он же отчего-то страдает. Могу ли я ему помочь? Он же навряд ли попросит, даже если будет нуждаться. Гордый, независимый. Спрятался здесь в своем замке ото всех и в одиночестве грызет свою боль. А разве это нормально? Разве правильно? Я долго взвешивала все за и против, мысленно советовалась со своей любимой Мусей и пришла к выводу, что должна попробовать. Оттолкнёт, значит так тому и быть. Отступлю. И больше не полезу. Но если все же у меня получится его утешить, то не это ли будет самой лучшей оплатой за мое пребывание в этом доме?
Решительно шагаю, преодолевая ступени. Так же не задерживаясь, открываю дверь его комнаты. Глубоко вдыхая в себя сугубо мужской запах — чистая кожа, мята...ваниль. Почему-то мне не нравится последний аромат. Я его…отторгаю. Невольно. Но не успеваю проанализировать это, потому что именно в этот момент натыкаюсь глазами на…обнаженного по пояс Романа, который… падает плашмя на ковер. Клянусь, смех у меня вырывается случайно и неконтролируемо! Я не пытаюсь его оскорбить! И мне совершенно его не жалко в этот момент, потому что он не выглядит униженным. Это действительно просто смешно! Его потрясающее тело отлично смотрится на светлом мягком ковре. Смуглая кожа и бежевый ворс. М-м-м… Перестаю смеяться.
Боже, я идиотка! Все время забываю, что он не видит…
Зажимаю рот ладонью и бросаюсь ему на помощь. Но не рассчитав силы, спотыкаюсь о его ногу и валюсь на обжигающе горячее тело. Ох, мамочки, да я же сгорю…
-18-
Спина твердая как камень. Гладкая кожа. Теплая. Горю… Внутри меня моментально вспыхивают незнакомые ранее реакции. Словно щекочет что-то. Сердце колотится на разрыв. Становится даже неловко, ведь мужчина может почувствовать это. Неподвижно замираю, прижимаясь к телу Романа. Теряюсь в пространстве и времени. И зажмуриваюсь. Забываю, зачем пришла и что хотела сделать. Впитываю в себя энергию этого невероятного мужчины. И свою отдаю. Чувствуй. Забирай. Сама знаю, что ситуация дикая, ненормальная. Я лежу на мужчине! Но вставать не хочется. Роман тоже замер, даже и не дышит будто бы.
Как же с ним рядом хорошо…
— Я ужин приготовила… — шепчу ему в лопатку. — Будешь?
С удовольствием замечаю, как по коже разбегаются мурашки. Реагирует. Это же хорошо? Губы самовольно растягиваются в улыбке. Безумно хочется собрать их ладонями. Погладить, приласкать. Но я не смею. Упираюсь руками в пол, не трогаю его…
— Буду, — хриплый, будто простуженный голос, звучит глухо. Он по-прежнему прячется в своем локте. — Дашь пару минут мне?
Киваю. Несколько раз проезжаясь губами по его спине. И сотни мурашек ловлю. Ну хоть так… Поднимаюсь. Нехотя, конечно. Но не стоит перегибать палку. Баланс нужен в таком деле. Я с ним вообще сначала поговорить хотела. А уже сверху уложилась. Без лишних слов.