Человек вообще такое существо, которое быстро приспосабливается, привыкает к окружающей его обстановке. Мне ли не знать…
Как и вчера, и позавчера я опять анализирую свое поведение и пытаюсь понять: зачем я здесь нахожусь? Для чего?
Решила остаться, озвучила это Роману, и он совершенно спокойно воспринял мои слова. А меня задело. Хотелось, чтобы он хоть как-то волновался, переживал, что я могу уйти от него.
А потом я задумалась. Готовила ужин, потому что глупо было показывать свой характер и оставлять мужчину голодным, и думала, думала. Сначала представила, чтобы на все это сказала Муся. И вздрогнула. Ничего ведь хорошего. Молодая неопытная девчонка, которая вешается на женатого мужчину… Жесть. Меня не так воспитывали. И мне стало стыдно. Перед моей названой мамой, перед Романом…
Следом со своими гнусностями выполз мерзкий Ермолаев. Если я уйду сейчас, то не подставлю ли Мусю? Не загоню себя снова в рабство? Ищет меня? Перестал?
От количества мыслей у меня пухла голова. Я просто загибалась от того, что мне не с кем поделиться своими страхами. Тщательно пережевывая безвкусную еду, я наблюдала за Романом и вообще терялась в этой реальности. Не понимала, как он может все держать в себе? Жить в этой темноте, и я сейчас не про его слепоту? Мы перестали с ним говорить. Вернее, я больше ничего не спрашивала, да и он не стремился узнавать меня получше. Разговоры о погоде, моих кулинарных способностях и прочей подобной ерунде, я считаю пустыми и глупыми. Просто чтобы не молчать… Мне с каждым часом становилось все неуютнее в этом замечательном доме.
И вот на второй день моих метаний, я сижу после душа на диване, привожу себя в порядок и пытаюсь понять, что мне делать дальше. Все больше склоняюсь к тому, чтобы уйти. И в то же время боюсь, что слишком рано.
Одеваюсь в теплый спортивный костюм, натягиваю шерстяные носки. И понятное дело опять думаю о том, кто мне все это купил. Вскидываю голову к потолку, потому что он там. Сегодня день визита его друга. Поэтому я не готовлю ужин, а прячусь здесь.
Зябко передергиваю плечами. Вот опять… Скрываюсь от злого чужого мужика, который, возможно, ищет меня по всему городу. Скрываюсь от незнакомого мне парня, который знает жену того, кто дал мне приют. Господи… во что превратилась моя жизнь?
Ложусь на диван и натягиваю на себя плед. Душ был горячим, но сейчас меня знобит. Нервы. Я очень хочу понять, что мне делать дальше. И проваливаясь в сон, принимаю решение поговорить с Романом. Чтобы он хоть как-то развеял мои сомнения. Не просто сказал, что я могу здесь жить. А дал мне значительно больше. Не свой интерес. И не нужен мне его рассказ о его личной жизни. Просто, что-то такое, что выдернет меня из того состояния, в которое я погрузилась за эти два дня…
***
Из сна меня выдергивает острое предчувствие беды. Я задыхаюсь от панической атаки. Мне что-то снилось… Но не могу вспомнить что. И эта боль в груди… Что-то случилось или вот-вот случится? Растираю ладошкой кожу под левой грудью, но это не помогает. Тело влажное от пота. Зря я легла в теплом костюме, да еще и пледом укрылась. Хотя тогда-то меня трясло. Не спеша, принимаю сидячее положение и пытаюсь сообразить, сколько времени я спала. Меня окружает привычная темнота и тишина. В воздухе нет посторонних запахов, а значит Роман ко мне не спускался. По ощущениям, я спала не меньше трех часов. Разве его друг уже не должен был уйти? Почему тогда он за мной не пришел?
Приглаживаю слегка растрепавшуюся, но уже сухую косу и встаю. В ванной пью прямо из-под крана. В зеркало на себя не смотрю, потому что банально боюсь его разбить. Я по-прежнему ненавижу свою внешность. И стараюсь смотреть в отражающие поверхности как можно реже.
Поднимаюсь по ступеням к двери и прислушиваюсь. Ничего подозрительного не слышу, поэтому решаюсь и тихонечко выхожу. В коридоре тоже темно. Но в гостиной горит верхний свет. И это очень странно. Роман не любит этого. Я дергаюсь в сторону своего убежища, готовая в любую секунду снова спрятаться. Но вокруг меня стоит все та же тишина. Они что, молча там сидят? Тихонечко выдыхаю и благодаря своим мягким носкам, приглушающим мои шаги, и добротным полам, не издающим ни звука, я бесшумно подкрадываюсь к арочному проему, ведущему в комнату с камином. Осторожно заглядываю и резко выдыхаю от изумления.
Комната пустая. Камин не горит. На столике лежат три коробки с пиццей. Опускаю на них ладошку, чтобы убедиться, что еда уже холодная. Боже… Что происходит? Где Роман?
Подбегаю к входной двери — открыта. Нехорошее предчувствие меня накрывает еще больше. Отчего-то знаю, что его друг уже уехал. Но тогда почему Рома не закрыл дверь?