Мы бесконечно долго молчим. Я стою каменным истуканом на одном месте. Она меня рассматривает. Не знаю, с чего начать… С “прости меня”? Так она уже это слышала. Начать каяться и убеждать, что я, сидя здесь в одиночестве, все осознал и понял? Так это же глупо и не повернет время вспять. Тем более, я пытался ранее, разве это помогло? Нет…иначе я бы не жил здесь как отшельник.
Что, что говорить?
Что я там планировал и придумывал? Почему ничего не могу вспомнить?
Топот на лестнице вспенивает мне кровь от ужаса.
Аурика… Боже, Боже, нет, нет, нет!!!
Как я это объясню Ире? Почему она здесь, зачем, кто такая… Ааааааа!!!!!!!!!
Возможно, внешне я и застыл, но во внутри у меня произошел атомный взрыв и я, будучи слепцом, отлично рассмотрел, как в данную секунду меня разрывает на ошметки и разбрасывает по всей комнате.
— Ромыч, я зако… — Атлас запинается на полуслове и застывает на пороге комнаты. Он шокирован не меньше моего. — …нчил. Дров принес… и все такое. Здравствуй, Ирина. Как ты здесь оказалась?
— Здравствуй, Дмитрий. Да вот… ты настолько беспечный или же…глупый, если оставил открытыми ворота и входную дверь. В дом, в котором живет слепой.
Равнодушный голос любви всей моей жизни проделывает мне дырку за дыркой каждым своим словом в моем грешном теле. А вот последнее меня убивает напрочь. И не потому, что это правда. А потому что звучит по-особенному…брезгливо. Не думал, что мы до такого докатимся. И почему-то сейчас до меня начало доходить, что нас то больше и нет…
— Думай, что говоришь! — ярость в голосе друга выплескивается фонтаном. — Тебя сюда разве приглашали?
— Вообще-то это мой дом. Пока еще.
— И ты только что об этом вспомнила? Где была все это время? Как там Сережа поживает?
Вскидываю руку и наощупь нахожу плечо Димки. Его потряхивает. Была бы она мужчиной, уже валялась на полу с разбитым носом. Атлас врубил режим защитника.
— Хватит…
Усталость разливается по телу внезапно. Становится как-то все равно на всех вокруг. И все же… Мелькает мысль об Аурике. Только ее и не хватает в нашем маленьком цирке. Но я очень надеюсь, что она не придет. И уже даже не потому, что боюсь, что подумает Ира. А просто не хочу, чтобы она пострадала от нашей грязи, которая здесь вскоре расплескается.
— Ромыч, давай я ее заберу. Ты не готов…
— Все нормально, Дим, — перебиваю. С силой сжимаю плечо, намекая Атласу, что ему пора уходить. — Нам стоит поговорить. Какая уж теперь разница, когда мы это сделаем.
— Но… а как же, — Димон запинается и в порыве даже склоняет ко мне голову. Потом тормозит в последний момент. Что он…что хотел сказать этим? Откуда знает? Да нет… Не может такого быть. — Ладно. Тогда я поеду. Если что, звони. Я буду неподалеку, на всякий случай.
Последнее сказано в сторону Иры. Закатываю глаза. Хорошо, что они этого не видят.
— Подежуришь у калитки? Или поедешь в свой извращенский клуб?
— Ооо, а ты-то все знаешь. И о клубе тоже. Удобно, как же. Бабло есть, муж не мешает, тело под боком, которое сопроводит твою задницу куда скажешь!
— Не лезь не в свое дело, Димочка.
Атласов дергается вперед и только я, стоящий на его пути, притормаживаю этот порыв.
— Ежай домой, Дим. Я справлюсь.
Ирина за моей спиной язвительно хмыкает. А Атлас шумно выдыхает, чувствую, как несогласно качает головой, но все же сдается и уходит. Слышу, как внизу нервно хлопает дверь и морщусь. Надеюсь, Рика там в порядке и даст мне время разобраться со всем.
Мы в комнате остаёмся вдвоем. И окружающая нас тишина становится особенно неприятной и даже какой-то липкой что ли…
-20.20-
Могут ли двое людей, у которых одна боль на двоих, снова стать счастливыми? Если не забыть случившееся, то хотя бы попытаться объединиться, чтобы построить новое, лучшее будущее? Такие вообще существуют?
Что касается моей семьи, ее остатков, то я в этом глубоко сомневаюсь. И отчего-то именно в данную секунду осознаю это чрезвычайно остро.
Ирину я полюбил сразу. Мифическая любовь с первого взгляда стала реальностью. Я не мог ею надышаться. Боготворил и готов был бросить к ее ногам весь мир. Мой близкий друг и практически брат был поначалу в шоке. И просил остановиться. Но я уже не мог. Белокурый ангел взял меня в пожизненный плен, и я с радостью ему покорился. В общем-то я всегда знал, что люблю больше, чем любим. Как там говорят: один любит, а второй позволяет себя любить? Вот примерно так…