Кстати, об Иване-Айване. Когда я впервые услышала имя Айван, то подумала, что речь идет еще об одном человеке, с которым мне предстоит познакомиться. Оказалось — это и есть мой брат. И его имя на самом деле не Иван, а Айван. Что в принципе очень близко по значению. Когда брат был еще ребенком, то при попытке назвать свое имя сливал первые две буквы “Ай” в обычное “И”. Так получился Иван. Взрослые ничуть не возражали и маленький Ванечка тоже.
Мой брат очень умелый автомеханик. Работает в городе в довольно успешном СТО. И, несмотря на свое происхождение, имеет довольно обширную клиентуру. Чаще всего он остается там же, в городе, на съёмной квартире и сюда, в Долину, приезжает время от времени. Но до сегодняшнего дня я не замечала, что настроение моей Ланы меняется, когда это происходит.
Так что же с ней такое?
Продираясь сквозь кусты за спешно ушедшей с поляны подругой, я дала себе слово выяснить это момент. Потому что, если она попала в беду и скрывает это ото всех, я просто обязана ей помочь. А если уже совершила ошибку, то хочу разделить с ней наказание и все последующие последствия. Пусть она еще к этому и не готова, у нее в принципе нет выбора.
-24.24-
После нашего разговора с Иланой прошло два дня. Я отчаянно с собой боролась и больше не пыталась сбежать в лес. Наблюдала издали за метанием подруги и дико за нее переживала. Все мои порывы вызвать ее на откровенность заканчивались ее молчанием и каким-то совершенно разбитым взглядом. Подготовка ко дню рождения нашей всеми обожаемой Розы Васильевны шла полным ходом.
Шутка ли — юбилей 85 лет. И только сама виновница торжества безмятежно покачивалась в кресле качалке на открытой веранде своего дома. Словно не про ее честь готовится шумный праздник. Муся активничала на кухне наравне с другими хозяйками. Все свободные от работы мужчины им помогали: составляли столы на небольшой площадке около кромки леса, сносили стулья из домов. У всех была работа. За исключением детишек, закрывшейся в доме Иланы и… меня. Даже Лили и та что-то там делала. Хотя она и возносила себя как барыню, случайно попавшую в компанию холопов.
Я вздохнула и решительно закрыла за собой калитку дома, в котором мы жили с Мусей. Дом — это, конечно, громко сказано. Скорее домик. Всего две комнатки и небольшая кухонька. Еще меньше помещение, в котором в стену был вмонтирован душ — небольшая лейка с вялым напором воды. Туалет на улице. Сложнее будет зимой, но мне ли жаловаться на комфорт? Учитывая, что мы с мамой остались без крыши над головой — это царские условия. Вырученные от продажи квартиры деньги, Муся положила на счет в банке. И оформлен он на мое имя. Если вдруг я захочу уйти и жить в городе, то можно попытаться найти на эту сумму мне жилье. Но я не хочу. Ни уходить, ни жить отдельно, ни удобства в доме. Я вообще не знаю, как мне быть и что будет завтра. Потерялась и не могу себя найти. Временами мне вообще кажется, что я себе никогда и не принадлежала. И просто не знаю, как это — распоряжаться своей жизнью, принимать решения. Сначала меня направляла Муся, потом эти странные монахини по указке Ермолаева. Затем это чудовище решило устроить мою жизнь. А когда я вырвалась на волю и то накосячила, вломившись в чужой дом. И пусть Роман от этого никак не пострадал и никоим образом не виноват в том, что я на него запала, все же я теперь будто завишу от него и просто не знаю, как жить дальше.
Безрадостные мысли атаковали мой уставший мозг, пока я не спеша шла по улице. Идея вытащить из дома Илану, и пойти помогать женщинам готовить праздничные блюда, мне казалась просто отличной. Сейчас уже не кажется. Поэтому я брела, еле переставляя ноги, малодушно искала причину повернуть назад и сбежать к своим белкам.
Может я бы так и поступила, если бы в этот момент из двора, мимо которого я проползала, кто-то не вылетел и едва не сшиб меня с ног. Железная калитка гулко зазвенела, ударившись об металлический столб. А две сильные руки успели меня подхватить в тот миг, когда я почти завалилась на землю.
Ошарашенно выдохнув, я выровнялась и подняла глаза. Так же изумленно, с ноткой неостывшей ярости, на меня смотрел мой брат. Еще пара секунд и он меня отпустил, даже слегка оттолкнув от себя.
Что говорить — мы не знали. С того дня, как я сюда приехала, мы с Айваном и десятка слов друг другу не сказали. Вот такие вот родственники. Нет, я сначала пыталась. Но невыносимо стучать в закрытую дверь, если нет никаких надежд на то, что она откроется.